– Эта шаль? Нет, ее не было. Ведь тогда было самое начало вечера, было еще тепло. Я ее только сейчас накинула, когда вышла.

– Как же вы все-таки узнали об убийстве Брянцева? Вы говорите, что сидели у себя. Что, Сургучев вошел к вам?

– Нет, он не входил. Мне показалось, что кто-то постучал ко мне в дверь.

– Показалось?

– Ну да. Я услышала стук – слабый такой. Я даже не могу уверенно сказать, что стучали именно в дверь. Но я решила проверить. Спросила: «Кто там?» Мне никто не ответил. Тогда я встала, открыла дверь. За ней никого не было. Стало ясно, что мне и правда показалось. Я уже собиралась вернуться в комнату, но тут внизу распахнулась входная дверь, появился Сережа Сургучев и с порога начал кричать, что Петр Леонидович лежит мертвый в конце парка. Тогда я схватила эту шаль, накинула ее на плечи и побежала сюда…

Сыщики переглянулись. Потом Виктор Ярыгин откашлялся и официальным тоном заявил, обращаясь к хозяйке усадьбы:

– Госпожа Вдовина, извещаю вас, что вы являетесь важным свидетелем по делу о новом преступлении, совершенном в вашей усадьбе. Поскольку вы уже находитесь под подпиской о невыезде, я считаю пока излишним избирать в отношении вас другую, более строгую меру пресечения. Однако такое решение может быть принято после всестороннего изучения материалов дела. Вы не должны покидать пределы усадьбы, не должны оказывать давление и какое-либо воздействие на других свидетелей данного преступления. О возможных изменениях вашего статуса в данном деле вас известят. И еще: попрошу вас отдать мне вашу шаль. Извините, но это необходимо в интересах расследования. Эта вещь, как и пуговица, найденная у убитого, является вещественным доказательством.

– Моя шаль? – спросила потрясенная Ирина Васильевна. – Но… Впрочем, если это так надо…

И она сняла с плеч дорогую накидку и отдала ее следователю. После чего, повернувшись к полицейским, Ярыгин скомандовал:

– Все, давайте грузить тело, и поедем.

Спустя десять минут две полицейские машины выехали из ворот парка и покатили в сторону Кашина. Гуров и Ирина Васильевна провожали их: Гуров – из чувства профессиональной солидарности, Вдовина – видимо, прощаясь с садовником. Когда ворота парка закрылись, Ирина Васильевна повернулась к сыщику и спросила:

– Лев Иванович, я не совсем поняла вашего коллегу. Что он такое говорил насчет изменения моего статуса? И о другой мере пресечения? Что он хотел этим сказать?

– Он хотел вас предупредить, что вас могут переквалифицировать из свидетеля в обвиняемую, – отвечал Гуров. – Предъявить обвинение в убийстве Петра Леонидовича. И посадить в тюрьму.

Глава 22

– Но как же это? – воскликнула Вдовина. – Почему? Чтобы я могла убить?! И кого? Человека, которого я уважала? Какой бред!

– Я понимаю, как это обвинение выглядит для вас, – сказал Гуров. – Но взгляните на это дело с позиции следователя. Петр Леонидович найден мертвым. Заключения врача еще нет, но, скорее всего, он умер от разрыва сердца. И в такое состояние его сердце пришло не случайно: характер следов говорит о том, что Брянцев бежал. Бежал, спасался от кого-то. И этот кто-то была женщина – на дорожке я нашел женские следы. Отпечаток неотчетливый, обувь опознать будет трудно, но это явно следы от женских туфель. И вдобавок мы находим пуговицу, зажатую в руке погибшего.

– Так она была у него в руках?!

– Да. Такое впечатление, что Петр Леонидович боролся со своей преследовательницей и во время этой схватки оторвал пуговицу. Хотя постойте: как же он мог с ней бороться, если ее следы не доходят до тела? Если только схватка была там, где обрываются женские следы…

– Послушайте, Лев Иванович, но ведь это полная глупость! – прервала его рассуждения Ирина Васильевна. – Вы только вдумайтесь в то, что сами говорите: «Схватка, они боролись…» Вы взгляните на меня. По-вашему, я способна вступить в борьбу с крепким мужчиной, каким был Петр Леонидович? Пусть даже у него было слабое сердце, но руки-то у него были совсем не слабые! Он делал в саду всякую работу, в том числе и тяжелую. Я просто не могла с ним бороться!

– Полностью с вами согласен, Ирина Васильевна! – заверил ее Гуров. – Я вам говорю о том, как весь этот эпизод может выглядеть с точки зрения следствия. Следователь находит в руке убитого вашу пуговицу и начинает выстраивать картину, как она может выглядеть. Хотя все могло быть совсем иначе. Например, кто-то, кто задумал убить садовника, а вину свалить на вас, мог заранее срезать пуговицу с вашей шали… Нет, вернее, вырвать ее с нитками, чтобы создать впечатление, что пуговица утрачена во время борьбы. Затем убийца отправился в парк, погнался за несчастным Брянцевым и, когда тот упал без чувств, вложил пуговицу в его руку. Вот так все могло обстоять на самом деле. Но это лишь моя реконструкция. Пока что ничто не говорит в ее пользу. Мы даже не можем назвать имени этого предполагаемого убийцы. Или вы можете это сделать?

Вдовина слабо покачала головой:

– Нет, я не знаю… Кто мог убить Петра Леонидовича? И, главное, за что? Он никому никогда не делал зла. Добрейший человек…