Читаем Проклятая усадьба полностью

– Похоже на то, – чуть усмехнувшись, ответил Гуров, подумав про себя, что на ловца и зверь. – А тебе, я смотрю, тоже не терпится попасть под горячую руку?

– А куда деваться – сам вызывал.

– Вызывал-то он, может быть, и вызывал, но торопиться-то зачем? – отговаривал от рокового шага Гуров. – Ты видишь – человек в расстройстве. Дай остыть.

– Какой толк? Он меня как раз по этому делу и вызывал, из-за которого он в расстройстве. Не сегодня, так завтра, а на орехи получить все равно придется.

– Надо же, как фатально! И что же это за дело такое роковое?

– Да все с Котовым с этим мучаюсь. Все никак уловить его не удается. Да ты слышал, наверное.

– Неудачные облавы? Да, припоминаю, что-то говорили.

– Просто волшебство какое-то. Из рук уходит.

– Так он из-за этого так переживает? – кивнул Гуров на дверь.

– А из-за чего же еще? Котов вчера вечером должен был в гостях находиться у друга своего. Праздник у них там какой-то. Выехала группа брать его, а его уж и след простыл. Зато уж друг этот свои претензии по полной высказал. Похоже, даже прессу привлек.

– Тогда понятно, почему он так злится. Слушай, Леонид, а пойдем-ка мы отсюда за добра ума. Для чего нам эти стрессы? Рабочий день уже закончился, имеем полное право отдыхать.

– Но вызывал же, – неуверенно произнес Степанов, явно тоже не горевший желанием именно сейчас докладывать о текущем состоянии дел начальству.

– Так и придешь, если вызывал. Завтра. Утречком, с новыми силами, со свежей головой. Явишься, все как следует доложишь, объяснишь. И начальство поспокойнее будет. Внимательно тебя выслушает, на недостатки, если есть, укажет, достоинства, если имеются, оценит.

– Думаешь?

– Уверен.

Гуров сделал несколько шагов, отходя от роковой двери и как бы приглашая Степанова следовать за собой. Тот немного поколебался, но в итоге последовал благому примеру. Попадать под горячую руку начальству не хочется никому.

– Что, не ладится у тебя с этим Котовым? – исподволь начал Гуров.

– Еще как не ладится, – с сердцем ответил Степанов. – Просто тупик. А поначалу так хорошо пошло оно, это дело! Я даже удивлялся. То есть не то чтобы совсем проблем не было, но как-то так получалось, что каждая закавыка нас на новую ниточку выводила. Так что я теперь, считай, всю его подноготную знаю, все эти грязные делишки. И практически по каждому доказательная база имеется. Остался, можно сказать, пустяк – самого фигуранта перед судьями поставить. И вот поди ж ты! Как заговоренный – не дается в руки и все.

– А ты один, что ли, всем этим занимаешься?

– Нет, почему. Дают и помощь. Дело это когда начинали, так тут вообще пол-управления отметилось. Казалось, вот-вот, не сегодня завтра возьмем негодяя. А потом как-то на нет сошло. Улики все собрали, доказательства приобщили. Все, что могли, сделали. Незачем стало людей от других дел отвлекать. Только Ивлев со мной остался, да Гриневич Николай. Если помощь требуется, они подключаются. Вот и эту операцию, у друга-то, втроем мы готовили. Больше и не знал никто. Кроме Орлова, разумеется. Даже оперативники. В последний момент задание им объяснили, перед выездом уже. И снова неудача. Просто волшебство какое-то!

– Ты, наверное, и сам не меньше генерала переживаешь?

– Еще бы! Конечно, расстраиваюсь. Столько работы, и все впустую. Расстроишься тут. У меня и у самого-то беда за бедой, а тут еще и это.

– Случилось что? – тут же откликнулся Гуров.

– Вовка у меня заболел, младший. Какие-то там с головным мозгом проблемы, омывающая жидкость не поступает.

– Давно болеет?

– Да уж который месяц. – Степанов задумался, потом добавил: – Считай, год почти. Да, практически целый год. Все мы с ним по больницам мыкаемся, и все без толку.

– Головной мозг – это серьезно, – сентенциозно проговорил Гуров.

– В том-то и дело, – расстроенно высказывал наболевшее Степанов. – И главное – сроду ничего такого у него не было. Пацан как пацан. Бегал, прыгал. А потом что-то хныкать начал, все голова у него болит. Ноет и ноет. Что делать – повел в поликлинику. Нашу, обычную. Где от всего лечат. Там, разумеется, ничего особенного не нашли. А он все ноет. Тогда уж мы с женой к специалистам обратились, по профилю. Там нам и объяснили все как есть. Еще, говорят, месяцок подождали бы, так и вообще…

Степанов не закончил фразу, но по выражению лица Гуров без труда догадался, о чем сказали ему врачи.

– Лечение-то назначили? – помолчав, спросил он.

– Назначили. И лечение, и операцию. Лекарства стоят, как машина хорошая, а после операции еще хуже стало. Теперь уж у наших делать боюсь, возил его на обследование в Германию. Там тоже настаивают на операции, да теперь и не одна уже нужна, оказывается, состояние ухудшилось. Снова деньги. А где их набрать столько, спрашивается?

– Да, за границей лечиться, наверное, дорого.

– Дорого – не то слово. А никуда не денешься. Я уж и сейчас весь в долгах как в шелках, а история-то, похоже, только начинается.

– Кредит взял?

– Нет, что ты! По кредитам сейчас такие проценты, это я вообще по миру пойду. Родственники помогают. Мои родители да жены. Перебиваемся кое-как.

– Тяжело.