Действительно, спустя два месяца от Рогачева было получено на больном дворе письмо, в котором он всячески ругал Ольгу, называл ее «грязной», «прокаженной», но ни одним словом не обмолвился ни о Туркееве, ни о ком другом из обитателей лепрозория. Писал он то ли из Узбекистанского, то ли из Туркменистанского лепрозория, где, по его словам, «живется не то что в вашем логове» и где «по-настоящему знают, как лечить».

Выходило, что Рогачев начал лечиться…

16. Судьба детей

У Лили были две причины, заставившие ее снова, во второй раз приехать в лепрозорий. Первая — привести и порядок родительские могилки; вторая — повидать Катю и порадовать вестями о Феденьке.

До этого она никогда не встречала и не знала Катю. Семен Андреевич в общих словах рассказал Лиле, как пришлось выручать Феденьку, и поэтому некоторое представление она имела. Впрочем, о Кате у нее сложилось впечатление как о полусумасшедшей женщине. Ей даже немного страшноватой казалась встреча; тем не менее Лиля твердо решила все же увидеться с нею, поговорить.

Когда она пришла к Кате, та сидела и что-то шила.

Одета она была в длинное темное платье, делавшее ее высокой, стройной.

Взглянув на молодую, слегка смутившуюся женщину, Катя поднялась, с любопытством уставилась на нее.

— Где-то я видела вас, и вот — не упомню, забыла, — смотрела она на Лилю, не спуская глаз. — Вы, кажется, со здорового двора? — и едва заметно нахмурилась, продолжая стоять, строгая, вытянувшаяся.

— Нет, я не со здорового двора, я приехала из города, поговорить с вами…

— Из города? — удивилась Катя и вдруг забеспокоилась. — Ну, расскажите, расскажите… Ведь вы о Феденьке приехали рассказать? Вы что-нибудь о нем знаете? — страшно заторопилась она и, бросившись к Лиле, схватила ее за руку. — Тот изверг больше не показывается. Боится. Отнял ребеночка — и поминай как звали. Разбойник! — загорелась Катя и умолкла, отведя лицо в сторону. Но потом продолжала:- А я все никак не могу забыть моего родненького, звездочку мою дорогую… Как посмотрю на кроватку, так и руки на себя наложить хочется. — Она взглянула на кроватку, почему-то стоящую посреди комнаты, и заплакала. — Но вы не обращайте на меня внимания… Когда я плачу, мне все кажется, будто я его вижу и разговариваю с ним, — все легче. Так вы из города? Вот дура-то! — снова спохватилась она. — Может быть, вы вовсе не о Феденьке, о нем-то вы, может быть, ничего и не знаете, а я привязалась. Мне все кажется, будто вот-вот кто-то должен прийти и принести моего Феденьку… Как только заслышу шаги, так и жду — ко мне, мол, идут, от Феденьки. Нет, — опустила она голову, — забыли меня… Его отняли, а меня забыли. Кому я нужна такая? Разве могиле? Знаю — никто не придет от него, никто ничего не расскажет… Пропал мой Феденька! — и она прижала платок к глазам.

— Полно, — подошла к ней Лиля, — вашему Феденьке теперь очень хорошо, у него есть няня, за ним ухаживают… Он поправился на целых три кило, розовый такой, веселый мальчик и уже что-то лепечет, — с подъемом проговорила Лиля, волнуясь.

— Лепечет? — улыбнулась Катя. — Это он про меня… меня вспоминает, со мной разговаривает, это он ко мне хочет.

Лиля потупила глаза, промолчала.

— Он вас будет благодарить, когда вырастет, — наконец сказала она. — Славный ребенок, и там, где он сейчас, его все любят, все о нем хлопочут, заботятся.

— Ишь ты, — криво усмехнулась Катя, — а разве он котенок или щенок, чтобы не любить его? — она вызывающе уставилась на Лилю и, словно вспомнив о чем-то, уже тихо спросила:- А вы правду говорите? Вы взаправду видели его или пришли успокоить?.. Феденьки-то, голубчика моего, давно, поди, уже и в живых нет — разве я знаю? — и снова посмотрела на кроватку, и снова слезы, как ручьи, потекли из глаз.

— Ну к чему вы это? — глядя на нее и тоже чуть не плача, проговорила Лиля. — Я вам правду говорю: он жив, здоров, он поправился и такой веселый мальчик — прямо прелесть!

— Феденька мой — прелесть, — тихо отозвалась Катя, внезапно успокаиваясь. — Он у меня золото… весь в папу.

— А где ваш муж? — как бы нечаянно спросила Лиля.

— Муж? — уставилась та на нее, будто не понимая. — Это вы про Феденькиного папу? Его нет. Он еще полтора года назад умер, так и не увидел сыночка…

— Где же он умер?

— Вот и не понимаете… Ах, да что это я!.. И впрямь я точно сумасшедшая. Ведь и на самом деле вы не можете знать, — откуда вы можете знать!.. — вздохнула она и долго смотрела на нее. — Все говорю, говорю, — оживилась она снова, — а догадки нет спросить вас — кто вы такая и почему вы говорите о Феденьке?

Лиля потупила глаза. Ей мучительно тяжело было признаться. Но, преодолев неприятное чувство, она твердо сказала:

— Я новая мать вашего сына.

— Новая мать? — опять как бы не поняла Катя, оставаясь сидеть покойно и, по-видимому, стараясь осознать новость, принесенную Лилей. — Как это новая мать? Разве у ребенка бывает несколько матерей?..

И вдруг метнулась к ней.