Волк бросился на убийц и принялся рвать их на части, не спеша настигая собакомордых, сбивая их с ног и выгрызая кишки. Собакомордые ревели предсмертными криками, и Бен бессильно сполз вниз за парапетом и зажал уши руками. Он не мог вынести этого воя. Тело его обмякло, и он растянулся на смотровой площадке, рыдая от горя, пока волк внизу расправлялся с чудовищами.

Когда вой наконец стих, Бен взглянул вниз и увидел, как волк таращится на него. Жутко голодными глазами. Зверь начал скрестись в дверь, а потом бросаться на нее, намереваясь довершить то, что начали собакомордые. Как жаль, что дверь не железная. Грубый просчет строителей. Волк скрежетал зубами и выл. Как и собакомордые, он обладал неким мистическим даром никогда не уставать.

– Волк!

Тот замер, поглядел на него, а потом продолжил рваться внутрь.

– Ты говорить умеешь, волк? – В данном случае вопрос представлялся вполне резонным. Однако нет, говорить тот не умел. Волк мог лишь остервенело бросаться на дверь. Бен сбежал вниз по винтовой лестнице и глянул на входную дверь. А третье – стеной пламени. Бен достал третье семечко и с силой швырнул его оземь прямо напротив двери. Но ничего не произошло. Оно так и осталось семечком.

Он поднял его с пола и повернулся ко второй двери. Вот она оказалась железной. Через нее волк не прорвется. Конечно, кто знает, что там за этой дверью: еще один волк, еще один собакомордый или Страна Оз.

Бен повернул массивную ручку железной двери, глянул в кромешную темноту, сделал шаг вперед и тут же провалился в бездонную дыру.

Глава седьмая. Берег

Во время падения он заснул. На самом деле – вырубился от ужаса. Пока летел, он кричал и звал Терезу и детей, а потом отключился. Без всяких снов.

Когда Бен проснулся, он лежал на берегу. Одна щека прижималась к прохладному песку, и крохотные песчинки забились в уголок рта. Оттуда вытекло немного слюны, которая на песке казалась крохотной медузой. Метрах в двадцати от него о берег бились волны, а небо было покрыто тоненьким маревом слоистых облаков – вроде тех, что раздражают, когда хочется целый день позагорать под палящим солнцем. За спиной у Бена тусклое солнце светило сквозь сплошную завесу туч. Несколько пологих, поросших травой дюн служили прикрытием стоявшим в ряд домам.

Дома.

Он поднялся и оглядел их. Прямо перед ним параллельно берегу шли две длинные линии, которые, насколько хватало глаз, простирались прямо и к домам не сворачивали. Тропа? Тропа. Да ну ее, эту тропу. Там же настоящие дома.

Жесткая, острая трава стегала его по лодыжкам, когда он несся к ближайшему от места своего падения дому. Тот был с синими стенами и белами ставнями и стоял на сваях, защищавших его от приливных волн. Бен замахал руками и принялся заглядывать в окна.

– Эй! Эй! Поможет кто-нибудь?

Подбежав поближе к дому, он увидел за ним разбитую грунтовую дорогу, шедшую вдоль ряда соседних строений. По ту сторону дороги плескалось море. Никакой земли дальше не просматривалось. Он оказался на широкой песчаной отмели. Рядом с домами не было столбов с проводами. Ни с телефонными, ни с электрическими. Ни машин. Ни велосипедов. Ни фургонов. Вообще никакого транспорта. И никаких людей. Он уже начал привыкать к разочарованиям. По расшатанным дощатым ступенькам он поднялся к входной двери синего дома (выходившего окнами на другую сторону от первой линии океана, попавшейся ему) и принялся яростно колотить в дверь.

Никто не отозвался. Он осторожно повернул ручку, и дверь легко открылась. Это был летний домик со спартанской обстановкой, предназначенный для жилья месяца два с половиной в году. Здесь имелась небольшая кухня с древними приспособлениями, но без какой-либо посуды или утвари. Из кухни открывался вход в гостиную с симпатичными старомодными шезлонгами и диваном, обтянутым потрескавшейся искусственной кожей. Бен осмотрел стены в поисках электрических и телефонных розеток, но ничего не увидел. Наверху он обнаружил три спальни с пустыми ящиками в шкафах и голыми матрасами. Он забежал в ванную, открыл кран, но ни капли не вытекло.

– Эй?

Шкафчики оказались пусты. Переходя от окна к окну, он заметил, что соседние дома тоже не подают признаков жизни. Он включил телефон в надежде, что тот хоть ненадолго оживет и поймает сигнал. Если какое-то время подержать телефон выключенным, иногда аккумулятор чуть восстанавливался, чтобы ты как раз успел снова вызвериться на аппарат. Но на этот раз он даже не продвинулся дальше заставки с приветствием. Бен снова спрятал его в карман. Теперь вся его жизнь сводилась к доставанию и убиранию телефона.

Пройдя по отмели, он встретил во всех домах одно и то же запустение: ни людей, ни средств связи, ни еды в холодильниках, ни воды. Какой-то курорт-призрак. Ловушка вроде желтого света в лесу. Все признаки жизни представляли собой приманки, чтобы увести его в сторону от тропы.