— У кого есть какие мысли? — старик, сидящий во главе стола понял, что так они могут весь день просидеть, если не поторопить с обсуждением нависшей над общим войском проблемы.

Ответа не было.

— Вождь Лутфи предупреждал нас, — заметил он, чтобы хоть как-то расшевелить собравшихся, — мы его не послушали. К сожалению, он отправился к богам и спросить его совета мы больше не можем.

— Из моего города шлют панические сообщения, — сгорбился один из военачальников, — проклятые колесницы убивают всех, кто покажется на дороге. Единственный свободный путь сейчас — река, но вы лучше меня знаете, что у нас нет нужного количества лодок для всех перевозок.

— В Хор Дехмите сгорела целая пристань вместе с лодками и припасами, — хмуро заметил ещё один нубийский военачальник, — они тоже прекрасно знают, как ещё мы можем доставлять припасы к войску.

Тишина снова повисла над столом.

— Мы не можем противостоять богу, — наконец тихо сказал один то, что боялись вслух произнести другие, — пусть вначале мы не поверили вождю Лутфи, но сейчас любому из нас понятно, что он не человек. Никто так не воюет, как он! А его стрелы⁈ Они убивают издалека наповал!

— Мне приходится палкой вести воинов в атаку, — признался ещё один, — люди не хотят умирать от руки бога. Слухи о его перерождении распространились уже среди всех простых воинов. Они боятся за своё посмертие.

— Какой тогда выход вожди? — снова переспросил старший за столом, но ответа не было. Гнева бога, теперь боялись все.

Глава 3

— Мой царь! — в шатёр с утра забежал Меримаат с радостным криком.

— Ну чего ты орёшь, — недовольно поморщился я, ещё толком не проснувшись, но это никак не смутило молодого парня.

— Твоё величество! Ты должен срочно это увидеть сам! — широкая улыбка не сходила с его губ.

Видя, что он от меня не отстанет, я оделся и зевая отправился с ним на стену. Там уже стояло большое количество воинов, которые при моём появлении стали опять орать мне здравницу, потрясая оружием в воздухе. Явно случилось что-то неординарное. Что конкретно я понял, когда поднялся наверх и встал рядом с Ментуиуи.

— Мой царь, — он первым делом низко мне поклонился, а затем показал рукой на сворачивающийся лагерь нубийцев, — на рассвете треть войска снялось с лагеря и ушло. Сейчас стали собираться и все остальные.

— Парламентёров не было? — поинтересовался я, зевая.

— Нет мой царь, — отрицательно покачал он головой.

— Тогда это конечно приятно, но не сильно поможет нам, город всё ещё не взят, — ещё шире зевнул я, оставаясь спокойным.

Моё поведение прямо его потрясло.

— Твоё величество! — возмутился он, — я не знаю примеров, когда таким малым количеством войска, кто-то побеждал столь сильного врага! Об этой победе должны узнать все!

— А, — отмахнулся я, поскольку и так знал, что моя тактика изматывания тылов должна была сработать, а с голой жопой они не могли взять наш укреплённый лагерь, так что ситуация была ровно такая, какой я и планировал. И даже в какой-то степени было плохо, что они уходили обратно в свои города, ведь теперь их оттуда придётся как-то выковыривать. О чём я и поведал своим военачальникам, заставив их выпучить на меня глаза.

— Царь Менхеперра, — Иамунеджех упал на колени и протянул мне руки, — мы убили триста врагов! Захватили оружие! И всё столь малыми силами, что мне никто не поверит, если я об этом расскажу! Я не понимаю, как можно быть недовольным подобными великими свершениями!

После его слов кругом попадали на колени все остальные воины, а я всё ещё не понимал, что тут великого произошло. Никакой битвы ведь по сути не было, мы просто отбили несколько атак, находясь в укреплённом лагере, а тактика перерезания поставок провизии напрашивалась сама собой.

— Пойду позавтракаю, — зевнул я и повернулся, слезая со стены. Не слыша, как Иамунеджех в отчаянии тихо сказал, когда я уже спустился вниз.

— Какими же огромными армиями тогда он командовал, если все наши битвы ему кажется столь незначительными?

* * *

В полдень, поевший и отдохнувший, я вернулся на стену, чтобы увидеть, что лагеря сборного войска нубийцев больше не существует — город остался с нами один на один.

— Гонцы от Менхеперресенеб были? — поинтересовался я у Иамунеджеха.

— Нет мой царь, последний был три дня назад, сообщил, как ты помнишь о сожжении целой пристани с тридцатью лодками проклятых нехси.

— Это он молодец, — повторил я, — правильно понял мой приказ.

— Иамунеджех ты лучше его знаешь, чем я. Что можно ему подарить такое, чему он будет больше всего рад?

Воин задумался.

— Менхеперресенеб честолюбивый человек, которому больше всего нравится общественное признание, чем сама материальная награда, — наконец ответил он, — так что мой совет, любую награду, которую захочет сделать ему Твоё величество, лучше делать при большом стечении людей.

Это было весьма ценное знание, поэтому я поблагодарил военного, что поделился им со мной. Он низко поклонился, затем извинился, сказав, что пора кормить крестьян.

— А мы их ещё не отпустили что ли? — удивился я.