Но, едва ли не главным откровением избирательной кампании стала листовка, оказавшаяся в почтовых ящиках каждой квартиры избирательного округа, выдержка из которой приводится ниже: «Ему (то есть мне — Ю. Г.) на эту страну просто нас... . Его дочь живет в Америке, сам он имеет американский паспорт и только что на время вернулся из-за бугра. И такие люди будут-таки защищать ваши интересы? Побойтесь Бога, граждане! Если все люди— божьи твари, то он — просто тварь».

Умилительная инвектива в наш адрес, с головой выдавшая ее сочинителей. Давно известно, что самое правильное, — вообще ничего про себя не читать, поскольку самокритичный человек сам-таки про себя все знает. Но тут не было выбора — к сожалению, пасквиль за сутки до выборов прочли все потенциальные избиратели. Понял, что все, что было до этого — мелкая рябь на фоне его содержания. Знал, что мои оппоненты прибегают к недостойным приемам, но чтобы онечестивиться до такой степени? Ведь все в этой записке было наглой ложью, за исключением вышедшей замуж за иностранца дочери. Короче, обсволочили «лоха» по полной программе.

Опамятование пришло несколько позже: не суйся в преступные игрища, где технология власти лишь одна — ломание хребтов. Собственно говоря, такая технология — на все времена. Меняются лишь средства и методы в зависимости от обстановки: при тоталитаризме, как говорится, топором по лбу на лобном месте, а в условиях демократии — удушение подушкой или с помощью транквилизаторов или еще «чище» — полония. (Побывавший во власти один политолог как-то остроумно подметил, что «убрать некондиционный огурец из банки можно, но лучше все-таки заменить рассол»). Но не будем распространять «страста-мордасти».

Так закончилось наше бесславное хождение в депутаты.

В заключение этой байки приведем любопытную фразу одного великого князя, который с солдатской прямотой высветил негатив в деятельности депутатов представительной власти всех уровней в нашей стране: «Ж... свойственно смердеть, но если мы, желая избавиться от смрада, ее зашьем, она не сможет выполнять свои функции. То же относится к фуме». Не менее остроумен и известный колумнист Максим Соколов, оспоривший эту сентенцию следующим образом: «Великий князь исходил из того, что Дума... — это не самый приятный, но, тем не менее, живой организм со своими функциями, а потому с ж... надо поаккуратней. Если организм мертв, там, в самом деле, можно все что угодно расшивать, хоть зашивать. Разницы не будет».

57. «СТОИТ ЛИ ГОВОРИТЬ О ТАКИХ ТОНКОСТЯХ»

Бытует мнение, что знаменитое стахановское движение в стране победившего социализма вполне могло носить название «стакановского», так как настоящая фамилия ударника труда была, дескать, Стаканов, но была скорректирована в угоду партийным идеологам. Так это, или нет — пойди ты, теперь проверь, а вот бренд ... «граненого стакана» в России выдержал испытания столетиями. Он оброс легендами и приметами — не только у суетливых «краснорожих алконавтов», использовавших его в качестве незаменимого рабочего инструмента, но и у хозяек советских кухонь, на которых с помощью граненых стакана (гранчака, «граненыча», «гильзы» и т. д.) и стопки успешно вырезались из теста заготовки для пельменей и вареников, мерялись не только вода, сахар и мука, но и ягоды, семечки, бобовые и все, что попадалось под руку.

Конечно, было бы лицемерием утверждать, что граненый стакан — типично русское изобретение, особенно с учетом такого вещдока, как картина испанского живописца Диего Веласкеса «Завтрак» (1617—1618 гг.), на которой явственно проступают грани стакана (хотя, правда — не вертикального направления). В то же время, это — тот же спор о приоритете в изобретении электрической лампочки! Например, доподлинно известно, что немало граненых «предшественников», выдувавшихся еще в XVII веке на Урале, хранятся в Эрмитаже. Существует также легенда, что еще в петровские времена владимирский стеклодув Ефим Смолин подарил толстостенный граненый стакан его величеству, заверив монарха, что сосуд не бьется. Увы, сосуд разбился вдребезги, но Петр новинку, заменившую ему деревянную кружку, все же, одобрил как более удобную при держании в руке и, главное, не катающуюся по столу при ... качке.