Читаем Профессорятник полностью

— Что ты, Ватанчик дорогой, боже упаси— вставил Павел Григорьевич. — Зачем же еще министра впутывать в это грязное дело. Как говорил Аркадий Райкин, есть куча других «уважаемых людей»: «директор магазин», «товаровед», «зав. обувной отдел», которые через «заднее кирильцо» и обтяпают все. Только вот зачем это все? Мне ведь ничего не нужно. Я моряк, нам не бывает холодно — бывает свежо!

Шутка начала приобретать совсем уж комичный характер, и, похоже, растерявшийся Ягья стал опасаться, что при подобном характере беседы у него могут возникнуть реальные обязанности по приобретению дубленки — товара повышенного спроса в советское время.

— Да, что вы здесь бузу затеяли. Ничего такого я вовсе не говорил, и никакой дубленки никому не обещал — вспылил он.

На эти слова Павел Григорьевич, с присущим ему артистизмом ответил:

— Вот, Юрочка, как бывает: засмущал ты Ватаняра Саидовича и, в общем, всю кашу нам испортил. Товарищ тут наобещал с «.три короба», а теперь «в кусты». Значит, не доверяет, видимо, тебя опасается, а, может быть, подумал, что теперь надо две дубленки доставать. Да-с, погорячился я малость, подписав командировочку.

Затем, широко улыбнувшись и похлопав по плечу командированного, дружелюбно добавил:

— Ватанчик, извини за «бузу». Надеюсь с вами — людьми вежливыми и умными — шутить все-таки еще можно. А то ведь некоторые воспринимают все всерьез и поднимают «кипим». А без шуток ведь скучно — они помогают снять напряжение, не так ли?

В ответ мы дружно закивали головами.

Подобных историй можно вспомнить десятки.

...Однажды, на одной из конференций, к Павлу Григорьевичу подошли с целью завести знакомство профессор географии из Ярославля Щенев Владимир Андреевич и учитель географии некто Щенников (кажется, Алексей Вячеславович)

— Вы, что же — родственники? — с серьезным видом спросил их Павел Григорьевич.

— Да нет, — ответил Щенев, — у нас фамилии ведь разные: я Щенев, а он — Щенников.

— Ну и что из этого следует — наступал Павел Григорьевич, — корень то у вас один.

— Насчет единого корня, Павел Григорьевич, также нет полной уверенности, — упорствовал Щенев.

— Слушайте, не морочьте мне голову, — возразил Сутягин. — Ваши прекрасные фамилии имеют одно и то же происхождение — от «щенник», что означает «псарь», ухаживающий за щенками и от русского слова «щеня», имеющего значение «щенок», а суффиксы в данном случае — не в учет. Выл русский боярин Данило Щеня — вот, может быть, вы и есть его щенки, извините, потомки. Гордитесь!

Коллеги рассмеялись, поняв, что дальнейшее препирательство с Сутягиным бесполезно. Но, главное, было в том, что тот, затеяв очередную «бузу», в сущности, вышел на верную логическую линию, конечно, не в смысле прямого «родства» Щенева и Щенникова, а в том плане, что этимология фамилий, по-видимому, действительно имеет общий корень.

...Помнится, однажды на Невском проспекте мы с Павлом Григорьевичем оказались в битком набитом троллейбусе. Его объемистый портфель, в котором, как всегда, содержалось «неисчислимое» количество предметов (включая термос, который он исправно возил на работу) существенно затруднял наше продвижение по салону.