Читаем Продолжение души полностью

Спустя сезон Б.А.Львов-Анохин предложил мне роль боярыни Пехтеревой в спектакле "Ассамблея" в Новом драматическом театре, которым он руководит, в постановке молодого, но талантливого художника Андрея Сергеева, который оформлял все его спектакли, начиная с "Холопов" Гнедича в Малом театре и кончая всеми работами в Новом драматическом театре. На этот раз Андрей Сергеев хотел себя попробовать в режиссуре. В этой работе я почувствовала его веру в меня, желание сделать меня в спектакле победной, озорной, независимой и шикарной. У меня были изумительные костюмы, старинные, точно с картин лучших художников - парча, натуральный мех, жемчуг, легкие шелковые струящиеся ткани. Все это помогало почувствовать себя на сцене прекрасной, уверенной в себе, что было необходимо в этой роли. Публика принимала этот спектакль весело и благодарно. Ведь это комедия - а в наше тяжелое время так хочется посмеяться, тем более, что многие реплики моей роли оказались очень актуальны. Узнав о воровстве чиновника - отца невесты моего сына, я спокойно говорю: "У нас без воровства нельзя, дай тройное жалованье - втрое больше украдут. "У нас что ни прохожий на улице, то вор".

В этом спектакле много смеются, узнавая свои вечные недостатки, но и гордятся своим прошлым, видя честных молодых героев, красоту русских женщин, их гордость и разумность. Такова и моя героиня - спокойная, уверенная, веселая и женственная. Режиссер, оказывая мне большое внимание, в ответ получал мое беспрекословное желание выполнить те задачи, которые он ставил передо мной. Мой пример подтягивал и других актеров, и ему было легко работать в дружной, уважительной атмосфере.

После этого спектакля я как будто помолодела, я полюбила в себе озорство и уверенность в себе и каждый раз, когда надевала дивные костюмы, радовалась каждому пустяку, будь то маленькие перчатки, отороченные белым песцом, или парчовые сапожки, расшитые жемчугом, или чудная шапочка из песца, покрытая легким серым нежным платком. Выходя на поклоны, все тридцать исполнителей демонстрировали такие дивные русские типажи, такой красоты и изобретательности костюмы, выполненные замечательными мастерами Нового драматического театра под руководством замечательной художницы по костюмам Наталии Закурдаевой, которая придирчиво следила за каждой линией костюма, за каждой бусинкой, за каждой складочкой платья.

И зрители, узнавая свое далекое прошлое, прошлое своей страны, радовались этой красоте, этому веселью, этой русской удали. Закончив эту работу, мы понимали, что это только начало, что мы еще не раз будем желать встречи с молодым, еще неопытным, но талантливым режиссером и художником Андреем Сергеевым.

ЧАСТЬ III МОЙ НЕОБЫЧНЫЙ ОСТРОВСКИЙ

Я не знаю, кого я люблю больше: лучезарную, русскую, всеми обожаемую Верочку Васильеву или скрытую в ней одинокую, нервную, неуверенную в себе, неизвестную актрису, которую, по-моему, любит, но боится она сама.

Андрей Сергеев

Сыграв в Орле Кручинину, я с болью думала, как много я потеряла счастья на сцене, как близко мне в Островском все: и его прекрасная русская речь, и удивительно яркие жизненные характеры, и простодушие русского человека во всех его проявлениях, от темного, тупого, алчного зверя до святой кротости и чистоты его женских образов. Да, прошло время, могу только жалеть, печалиться, что этот чудный мир Островского, как мираж, будет еще чудиться мне, но реально вряд ли сцена подарит мне встречу с этим миром.

Наверное, поэтому особенно любима, окутана моей недосказанностью роль Серафимы Сарытовой в пьесе Островского и Невежина "Блажь", поставленной молодым режиссером Андреем Сергеевым в Новом Драматическом Театре в Москве в 1997 году.

Я уже писала, что эту роль мне вначале предложил в нашем Театре сатиры чудесный режиссер Борис Александрович Львов-Анохин и, как это часто бывало в последние 10-15 лет, этот проект не состоялся. Но я сыграла эту роль в его театре. И процесс работы, и сам спектакль оказался для меня необычным. Трепетно любимым, открывающим меня и для публики, и для самой себя совсем новой, тревожной, живой, греховной, счастливой и несчастной женщиной.