Георгий Садовников.

Продавец приключений.

ГЛАВА, которая могла бы стать первой, если бы пересказчику не понадобилось вступительное слово

Произошло это в подмосковном посёлке Кратово, куда я удалился на покой.

После долгой жизни, полной бурных событий, я мог позволить себе маленькие слабости: вставал часиков в одиннадцать утра, не торопясь выпивал несколько кружек чая с клубничным вареньем и, усевшись на скамеечке, вспоминал своё удивительное житьё-бытьё или почитывал себе очередную увлекательную книжечку. Много я их за это лето прочитал, раньше-то всё не доходили руки — то одно, то другое, — а до всякой занимательной истории я большой охотник. Впрочем, как и все люди моей замечательной профессии.

Утро в тот странный день началось для меня намного раньше обычного. Едва взошло солнце, как меня разбудило смутное предчувствие чего-то неизвестного, которое сегодня не даст мне поспать хорошенько.

Но дело в том, что вашего покорного слугу не так-то легко поймать на мистическую удочку. Я, человек бывалый, верящий только в реальные факты, повернулся на другой бок и упрямо закрыл глаза.

— Вставай, вставай, лежебока! Ты даже не представляешь, что ожидает тебя в ближайшие минуты, — сказал мне внутренний голос.

— Замолчи, дай поспать. И, кстати, я перевидел всё, меня уже ничем не удивишь, — буркнул я, ещё крепче смежая веки.

Мой ответ поразит вас скромностью, если я открою, что почти полсотни лет проплавал юнгой на линии Новороссийск-Туапсе. Предвидя вашу улыбку, скажу следующее: я мог бы закончить службу даже капитаном лихого теплохода, пожелай этого. Но мне не хотелось расставаться с должностью юнги. Если вы хоть мало-мальски знакомы с приключенческой литературой, то, без сомнений, догадались, в чём дело. Ну конечно же: львиная доля всех происшествий всегда достаётся юнге. А меня хоть хлебом не корми, дай только окунуться в какое-нибудь увлекательное приключение.

Ну так вот, притворился я спящим и даже захрапел потихоньку. Но настырный голос был неумолим, заладив своё. Поняв, что в это утро спать мне не придётся, я вылез из постели и сказал:

— Ладно, ладно. Только отвяжись. Одевшись и кое-как сполоснув лицо под умывальником, я вышел на улицу, огляделся и, как и следовало ожидать, не нашёл ничего такого, из-за чего бы стоило жертвовать сном, который по утрам особенно сладок.

— Может, я не видел козу, что с утра до темноты щиплет траву в канаве? Или как тётка несёт парное молоко? — спросил я сердито.

— Не спеши, — возразил внутренний голос. — Может, это за углом.

Я завернул за соседний участок, остановился.

— А пройти ещё метров двадцать ты не в силах? — произнёс внутренний голос, немного раздражаясь.

Через сотню метров он напомнил:

— Я и в самом деле сказал — метров двадцать, но нельзя же понимать так буквально!

Я послушал его и на этот раз и направился в дачный парк. Парк был разбит на берегу пруда, и меня, как бывшего моряка, вполне естественно, потянуло на пруд. В парке было безлюдно, потому что на весь посёлок не нашлось другого простофили, который бы в такую рань поверил чепухе, что несёт его вздорный внутренний голос.

Однако стариковское зрение подвело меня поначалу. Возле карусели слонялся ещё один чудак. Да и выглядел он чудно в своей длинной, до колен, красной полотняной рубахе и новых лаптях из жёлтой синтетики. Но ещё забавней показалась мне голова незнакомца с белыми, лёгкими, точно пух одуванчика, кудрями и бородой и ярко-синими глазами. Он походил на старинного коробейника, и за спиной его висело нечто похожее на пустой лоток. Чудак совал свой нос сквозь ограду из штакетника, старался постичь немудрёный механизм карусели, точно это была какая-нибудь невидаль. Он увлёкся своим занятием и не заметил моего появления.

— А вас-то что вынесло в такую рань? Вам-то что спать мешает? — спросил я дружелюбно, испытывая к нему чувство солидарности, как к товарищу по несчастью.

Услышав мой голос, незнакомец перепугался и припустил между деревьями во все лопатки. Задал такого стрекача, что даже выронил книгу, которую держал, оказывается, под мышкой.

— Эй! Вы уронили книгу! — крикнул я вслед.

Видно, мой голос ему что-то напомнил, и он так заспешил, что даже не оглянулся, а влетел пулей в лифт, стоявший сам по себе между сосен. Обычный лифт, ничего особенного, разве что нет ни подъезда, ни стен — вокруг только сосны. Незнакомец захлопнул за собой металлические двери; я увидел через стекло, как он нажал на кнопку какого-то этажа, и лифт взлетел между стволами сосен и скрылся за их кронами.

«Видно, такое спешное дело, некогда книгу поднять», — подумал я, подошёл и нагнулся за книгой.

Книга как книга, хотя и в мягкой обложке из неизвестной синтетики, и, если мне не изменяет память, она называлась так: «Продавец приключений, или Правдивое, хотя и невероятное, путешествие на звездолёте „Искатель“».

Тут я вспомнил про внутренний голос и спросил:

— Что-то ты притих, голубчик? Где же твоё необычайное?