— Что скоро от него избавятся. Он никому не нравится и его мало кто боится. Это худшее из возможных сочетаний. Спокойно, Ян… Я ведь обещал, что не буду тебя использовать. Послушай, что я предлагаю.

И он выглядел таким убедительным, что я подумала: почему бы не опустить пистолет?

— Говори.

— Если мэром стану я, все от этого только выиграют. Всем станет проще.

— Ну да, — согласилась я. — Всем, кроме меня. Убирайся к черту.

— Яна! — таким тоном сказал он, словно я не понимала очевидного.

Но если бы меня можно было изменить одним щелчком пальцев, Эмиль бы столько лет со мной не мучился.

— Город все равно поделят, хочешь ты этого или нет, — жестко сказал Влад. — Или выбирайся или подумай о моем предложении.

Под прицелом он попятился к двери, и я была рада, что он уходит.

Глава 45

Я заперла за ним, и какое-то время стояла с пистолетом в руке, рассматривая пыльную прихожую. Сил не было даже на то, чтобы убрать оружие.

Подумать только, они все такие? Это подло. Подло помыкать мной, зная, что у меня плохие отношения с Эмилем.

Андрей тоже предупреждал, что будет передел. И меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны я уже вложила в этот город слишком много, чтобы пускать все на самотек, с другой — не хотела играть за бывшего снова. Это не моя война — я с нее ничего не получу. К тому же, я договорилась с Андреем, что больше его не поддерживаю.

Я все-таки сунула оружие в кобуру и потащилась на кухню. Плащ сразу же отправился в мусорное ведро — его уже не спасти.

Надо поесть. Я с раздражением захлопнула полупустой холодильник — придется готовить, а я не могу. Трясущимися руками выудила из хлебницы черствую булку и задумчиво постучала ею о столешницу. Ладно, закажу пиццу или вроде того.

Я сделала звонок и вернулась за стол. Запустила в сахарницу пальцы за сахаром — совсем, как Егор. Чувствуя, как кусочек растворяется во рту, я бездумно смотрела в окно.

Внутри было мерзкое ощущение, что меня использовали. Такое чувство проходит только со временем. Я достаточно близко общалась с Эмилем, чтобы знать об этом все. Теперь еще и Влад.

Сладкая кашица во рту отдала горечью, и я сплюнула сахар в раковину. Включила воду, глядя, как вода уносит тающие крупинки в сток, и напилась из-под крана. Внутренняя опустошенность не проходила.

Пока есть время, лучше пойти в душ. В ванной я включила воду, подставила ладонь под струю и начала раздеваться, глядя в зеркало. Лицо стало бледным, как полотно, и без того худое, а сейчас кости проступили еще четче. Под глазами грандиозные темные круги. Красавица.

Но сейчас меня больше беспокоила рука. Я сняла блузку и отодрала пластырь: по предплечью разлилась нездоровая краснота. Синяк будет на полруки. Локоть больно сгибать. Хорошо, пожадничала Феликсу правую — иначе пистолет держать бы не смогла. Черт возьми, я бы чашку с чаем не удержала.

Вымыться я постаралась поскорее — пока не приехала доставка. Намокшая после душа рана сразу разнылась. А завтра будет еще хуже. Рука ни на что не способна: я не смогла толком намылить голову, и волосы сушила одной рукой. Ненавижу быть беспомощной.

Голова не кружилась, но я чувствовала слабость. Сердце часто и болезненно стучало в груди — от кровопотери и постоянной тревоги. Когда долго испытываешь страх, потом от него трудно избавиться даже в минуты спокойствия.

Я критически рассмотрела блузку, которая еще накануне была новой и дорогой. Вся измята и в грязи. Я не знала, можно ли ее спасти — раньше шелк не носила. Грязную одежду я оставила в ванной, забрала только кобуру и оружие, и в полотенце прошла через всю квартиру.

В шкафу давно не наводили порядок — как-то мне не до этого, так что я долго копалась, пытаясь найти что-нибудь подходящее. Там даже одежда Эмиля была, только моего халата не было. В конце концов, я натянула его футболку — черную, по виду дорогую, наверное, даже моя блузка бы устыдилась.

Я вернулась на кухню, сделала кофе. Когда переливала в чашку, рука задрожала, и я пролила на стол. Темная лужица напомнила о свернувшейся крови. Меня передернуло, и пить кофе расхотелось. В дверь уже звонили. Я поплелась открывать, чувствуя, как темнеет в глазах, то ли от голода, то ли внутреннего надлома. Мне осталось только поесть и лечь спать.

Уже в постели, я смотрела в потолок и не могла уснуть, чувствуя, как истерично бьется в висках пульс. Я была взвинчена — после стрельбы в поле, Эмиля, нападения Феликса, всех суток напролет. Егор был прав: они все одинаковы. Не бывает хороших вампиров, а еще рано или поздно ты станешь жратвой. В этот раз было просто унизительно. Десерт в виде Влада тоже выбил меня из колеи.

Мне снова придется рассчитывать только на себя. Ничего, я справлюсь. Можно даже купить билет в Египет, как советовал Андрей.

Легко ему советовать… Исполнять куда сложнее.

Пытаясь спрятаться от надоедливого потолка, я накрыла глаза сгибом локтя. Слух напрягся, сканируя подозрительные звуки — шелест шторы на сквозняке, шаги соседей. Но, кажется, я все-таки сумела задремать.