Читаем Продам свой череп полностью

И вот уже детей встречает Нью-Йорк. Их вновь поселили на острове, только не на русском Русском, а на американском - Стейтен-Айленде, в форте Уолсворт. «Мы это уже проходили!» - шутили ребята. Колонистов разместили в солдатских казармах. «Это тоже у нас уже было!» Место расположения колонии оцеплено солдатами, которые то ли охраняли юных русских от американцев, то ли наоборот. Наверное, всё же первое, потому что когда для детей устраивались экскурсии по городу, то их автобусы обязательно сопровождались полисменами на мотоциклах.

На широком дворе форта, окружённом двухэтажными деревянными бараками, состоялось общее собрание колонии - и взрослых, и детей. Впервые ребята видели обычного кроткого и мягкого мистера Смита разгневанным. Он произнёс страстную речь по-английски, а миссис Смит перевела её на русский, смягчая некоторые крепкие выражения мужа:

- Большевистские министры Чичерин и Луначарский в разосланных по всему миру телеграммах обвиняют нас, Американский Красный Крест, в похищении восьмисот русских детей, которых держат на положении рабов и морят голодом. Все вы прекрасно знаете, что это злобная ложь! Но прокоммунистические круги в некоторых странах и даже, к сожалению, в нашей верят этому нелепому обвинению и требуют немедленно вернуть детей в Петроград. Прошу господ воспитателей высказаться по затронутому мной, крайне важному вопросу...

Первым выступил Карл Брэмхолл, любимец питерской детворы:

- Лично я против возвращения детей России. Во-первых, в Петрограде продолжается, и конца ему не видно, голод. Во-вторых, дети отсутствовали на родине два года, за это время одни родители могли умереть, другие — бежать из страны. Милосердно ли будет возвращать ребят в неизвестность? Не лучше ли оставить их пока у нас в Америке или в одной из стран Европы, например, во Франции или в Германии, где много русских эмигрантов? Выждать и посмотреть, справятся или нет большевики с хаосом в своей стране...

Выступающих оказалось много, но мнений было всего два - отправить и подождать. Неожиданно со своего места вскочил лидер красных скаутов Валентин Цауне:

- Это что же получается, господа хорошие? Вы решаете нашу судьбу, а нас даже не спрашиваете? И это происходит в самой демократической, как вы постоянно нам говорите, стране мира? Я это сделаю за вас, спрошу ребят... Девчонки и мальчишки, хотите вы без всяких задержек, выжиданий немедленно вернуться на родину, да или нет?

Отдельные «нет» утонули в общем «да».

- Вот вам и ответ, леди и... э... люди! Как только будет готов пароход, мы сразу же поплывём на родину... Ну, конечно, перед отплытием мы поблагодарим американский Рэд Кросс за всё то, что они сделали для нас...

На том и порешили. Так что вопреки мрачным прогнозам Париса, русских детей никто не пытался насильно оставить в Америке, чтобы готовить из них шпионов против советской России.

В «Городе Большого Яблока» ребята провели две недели. Эмигрантские газеты писали, что бытом питерцев лично занимались мэр Нью-Йорка мистер Хейлен и даже президент США Вудро Вильсон. Американцы - доки по части развлечений - не давали ребятам скучать: были и прогулки на катерах по Гудзонову заливу, и осмотр самого высокого в мире небоскрёба, и посещение родео, а также других разнообразных шоу. Когда колонисты покидали Нью-Йорк, американский президент подарил им свою фотографию и вручил прощальное письмо с наилучшими напутствиями.

На одном из танцевальных вечеров в честь колонистов, американские балетоманы обратили внимание на удивительно пластичного мальчика, искромётно исполнившего модный чарльстон.

- Как тебя зовут? - спросили его.

- Лёня, - застенчиво ответил юный танцор.

- А фамилия?

- Якобсон.

- Твоё место, Лёня Якобсон, в Мариинском театре!

(Безымянный американец окажется прав: Леонид Вениаминович Якобсон (1904-1975) окончит Ленинградское хореографическое училище, станет знаменитым артистом балета. Сначала будет танцовщиком Мариинского театра оперы и балета, потом балетмейстером того же театра, но уже имени Кирова, заслуженным деятелем искусств, лауреатом Государственной премии).

Здесь, в Нью-Йорке, миссис и мистер Смит, Карл Брэмхолл и другие американцы покинули своих подопечных навсегда. Прощание было трогательным, грустным, не обошлось и без слёз с обеих сторон. Элизабет прижала к своей пухлой груди многих своих учеников, причём, особенно пылко - двоечников, которые почему-то всегда учителям роднее, чем отличники. Как обычно в таких случаях, забылось всё плохое, помнилось только хорошее. Казалось бы, всего около двух лет провели волонтёры АКК со своими воспитанниками, но расставались так, словно прожили вместе десять лет.

Сойдя по трапу с «Йомей-Мару» на причал, супруги Смит, которые раньше на вопрос, сколько детей в их семье, с гордостью отвечали: «Восемьсот!» - теперь вновь стали бездетными. Своих-то у них не было...

Пароход вновь принял на борт своих беспокойных пассажиров, развёл пары, отшвартовался и вышел в море...