«Мы уже в Хабаровске, и до Владивостока, как сказал нам мистер Смит, во всём любящий точность, нам оставалось ехать тридцать два часа или 483 мили. На станции царила суета и неразбериха. Вход был запружен китайцами, оглашавшими воздух певучей речью и прокладывающими себе путь своими котомками и узлами. Кроткие и мягкие корейцы тихо сидели на пятках в сторонке. Русские же, большинство из которых были военными, осаждали буфет. Здесь постоянно пили чай, макая в него продолговатые булки, посыпанные мелкими зёрнышками, казалось, будто они засижены мухами. За полчаса до отхода поезда раздался звон колокола, двери на перрон распахнулись, и разношёрстная толпа у стремилась к вагонам занимать места.

... В Харбине на станции видели множество вагонов, завешанных белыми простынями. Заразных. В городе ходила эпидемия то ли холеры, то ли чумы. Нас даже не выпустили из вагонов для осмотра города. Всем раздали марганцовку для умывания рук, лица и полоскания горла.

На город мы смотрели только из окна, но даже отсюда разглядели много необычного. Удивление вызывали китайцы в длинных халатах и с косами за спиной. Они между рельсами (или рельсов - как правильно писать?), на путях, свободных от вагонов, жгли костёр. На каких-то грязных и ржавых железяках они пекли на костре лепёшки, а потом прятали их за пазуху. Уже покидая Харбин, увидели ещё одно необычное зрелище - китайскую свадьбу. Человек-рикша, запряженный в украшенную цветами коляску, быстро бежал и вёз невесту. Рядом бежали гости. Музыканты ухитрялись на бегу громко играть какие-то национальные мелодии.

На второй день пути мы въехали в Приморье, и через несколько часов я услышала чей-то возглас: «Море, смотрите, море!» Действительно, далеко справа, словно лезвие меча на солнце, блеснуло море. Подумать только, ведь это уже Тихий океан! Дорога пошла по берегу. Поезд возвещал о своём приближении пронзительными гудками, которые эхом разносились по холмам, которые здесь называют сопками. На акватории я заметила несколько военных кораблей и множество лодок с перепончатыми, как крылья летучих мышей, парусами. Мне рассказал один из пассажиров, что это китайские джонки...»

Поезд начал замедлять ход. Но это был ещё не Владивосток, а только его предместье.

Вторая Речка