Читаем Прочь из города полностью

Проявив характер и не поддавшись ни на коврижки, ни на угрозы, Нигматуллин был вскорости отстранен от дела, его группу распустили, а само дело закрыли с ничего не значащими выводами. Попытки Нигматуллина пойти через голову начальства и донести правду до руководства Генпрокуратуры привели только к позорному его увольнению за допущенные им дисциплинарные проступки. Кривда в очередной раз торжествовала.

Помыкавшись какое-то время без работы, уволенный по статье бывший следователь пошёл в охрану, в свободное время стал подрабатывать извозом: так или иначе голодными жену и своих двоих детей он не оставил. А потом ему как-то на День ВДВ встретился однокашник по рязанскому училищу и одновременно боевой товарищ по ливийской командировке, который и «раскрыл» ему глаза на ситуацию в стране. Семена его горькой правды упали в благодатную почву на сердце и разум Равиля.

Общение боевых друзей продолжилось, они стали переписываться, перезваниваться. Потом товарищ познакомил Равиля со своими друзьями: все сплошь бывшие военные, в основном, такие же десантники; были среди них и отставные правоохранители, опять-таки как Нигматуллин.

Обнаружив между собой единомыслие, а самое главное — горячее желание и возможности что-то изменить, они стали встречаться: сначала за общим столом, а потом уже в парках, лесах, забираясь все дальше и дальше от суетливых мест и городов с их вездесущими пэпээсниками и видеокамерами, интегрированными в информационную систему распознавания лиц. Опасные разговоры сопровождались походами, тренировочными стрельбами и кроссами по пятнадцать-двадцать километров по пересечённой местности. Раздобыть оружие для бывших военных не было проблемой. Так и возникла боевая ячейка партизан-заговорщиков, собиравшаяся время от времени то тут, то там.

Товарищи избрали Равиля своим командиром. Потухшие было его глаза снова обрели блеск, а смысл жизни — не выживания — вернулся к нему вместе с этим блеском. Потом на счету отряда были удачные вылазки и нападения на отделения полиции и судебных приставов, засады на машины Нацгвардии, расправы с тюремщиками, коллекторами, ювенальщиками, судьями, прокурорами, чиновниками районных администраций, словом, всех тех, за кем в народе прочно закрепилась дурная слава упырей, кровопийц, крохоборов и христопродавцев. Вот только в новостях это почти не освещалось. Ведь страна в них жила стабильно хорошо, безоговорочно доверяла своему Президенту и проводимой им политике, и ни у кого не должно было быть ни грамма сомнений в этом.

И вот настал день, который все они так долго ждали. Товарищи по подполью сообщили ему дату поездки Президента на московский завод для встречи с рабочими, среди которых тоже были верные люди, разделявшие их взгляды, готовые рискнуть и помочь общему делу. До высокого визита оставалось три недели, но операцию по «встрече» нужно было проработать на местности, завезти оружие, подготовить огневые и оборонительные точки, пути отхода. Другие небольшие группы поддержки по согласованию с Нигматуллиным должны были устроить диверсии на пути следования силовиков к месту основной операции, по возможности задержав их колонны и подспудно создавая тем самым иллюзию начала всеобщего вооруженного восстания.

Непосредственно отряд Нигматуллина насчитывал тридцать два бойца. На «Универсале» к ним должны были присоединиться ещё четверо из местных. Двое из них работали в заводской охране. Они-то и помогли заранее запустить на территорию завода грузовик с оружием и боеприпасами, разгрузить всё и надёжно спрятать. Шесть человек остались незамеченными на складе охранять ящики. Остальные во главе с Нигматуллиным проникли на завод за двое суток до дня операции, опередив сотрудников президентской охраны, заранее по схемам, а потом и на месте изучив все заводские и окрестные здания и основные помещения в них, благо недостатка в нужной информации у них не было.

При подготовке операции долго не могли решить, как остановить колонну для того, чтобы потом методично и наверняка расстрелять её, как в тире. В группе Нигматуллина оказались два бойца, которые сами вызвались подорвать вместе с собой лимузин Президента. Терять им, по их словам, было уже нечего: у одного, Славки «Хрипатого», недавно обнаружили рак горла в запущенном состоянии, а второй, Валера Сёмин, год назад потерял в пожаре всю семью: мать, жену и маленькую дочку. Местные из охраны брали на себя вопросы их допуска в группу встречающих и ворота при въезде. На том и порешили.

После взрыва и расстрела лимузина и остальных машин кортежа начался штурм, затем — оцепление и целая военная операция. Над заводом нависли и стали кружить вертолеты и беспилотники Нацгвардии. Быстро уйти не удалось. Продержавшись почти сутки и потеряв половину группы убитыми и тяжело ранеными, Нигматуллин приказал отступать к железнодорожным путям через примыкающий к заводу комбинат стройматериалов. Несмотря на сгустившиеся сумерки, прорваться в сторону Лианозовского лесопарка, а оттуда — рассеяться по городу — им уже не удалось.