Читаем Пробуждения полностью

Главной и исключительной вещью является способность и возможность чувствовать себя в мире как дома, зная в глубине души, что у тебя есть реальное, твое место в этом доме мира. Главная функция таких больниц и госпиталей, как «Маунт-Кармель», где нашли приют миллионы представителей рода человеческого, — это обеспечить им гостеприимство, вернуть ощущение дома людям, потерявшим свой родной дом. В той мере, в какой «Маунт-Кармель» служит приютом и домом, он оказывает сильнейшее терапевтическое воздействие на всех пациентов, но в той мере, в какой он является учреждением, он просто лишает их чувства реальности и чувства дома, принуждая привыкать к фальшивым домам и компенсациям регрессии и болезни. Это в равной степени справедливо и в отношении леводопы (с нереальными ожиданиями чуда, которое приписывают ей, с ее фальшивыми посулами фальшивого дома на груди у этого лекарства). Бедствия любого сорта были особенно сильно распространены среди наших больных осенью 1969 года: в это время госпиталь изменил свой характер, человеческие отношения были испорчены или подорваны (включая мои собственные отношения с моими больными), невротические ожидания и страхи достигли заоблачных высот. В этот период больные, которые ранее находились в состоянии примирения с собой и своей судьбой, чувствовали себя дома в себе и в мире, лишились этого примирения и были глубоко расстроены социально, физиологически и на всех возможных уровнях.

Многие из этих больных теперь успокоились, заново обрели примирение, возобновили хорошие отношения и с этим стали намного лучше чувствовать себя на фоне приема леводопы. Это с особой ясностью видно на примере Майрона В., когда он смог восстановить себя в работе, найти свое место в мире, и особенно трогательно это видно на примере Магды Б., Эстер И. и Иды Т., которые восстановили отношения со своими детьми, обрели снова любовь своих семей. Это видно на всех больных, которые сумели полюбить себя и окружающий их мир.

Видно, что прекрасная в своей окончательности метафизическая истина, которую утверждали во все времена поэты, врачи и метафизики Лейбниц, Донн, Данте и Фрейд: Эрос — самый старый и самый могущественный из всех богов; любовь — вот альфа и омега бытия; работа врачевания, восстановления целостности, является прежде всего уделом и делом любви.

Вот так мы и подошли к концу нашей истории. Я провел с этими больными почти семь лет, значительную часть их и моей жизни. Эти семь лет показались мне одним долгим днем: долгая ночь болезни, утро пробуждения, жаркий полдень бедствия, а теперь тихий вечер отдыха и успокоения.

Это была очень своеобразная одиссея. Больные эти прошли по самым глубоким и темным океанам бытия, и если наши пациенты не достигли конечной гавани, то все же некоторые из них пробились через все препятствия и добрались до скалистой Итаки, острова или дома, несмотря на подстерегавшие их опасности и угрозы.

Этим больным, без их желания или вины, выпало на долю исследовать самые сокровенные глубины, самые последние возможности человеческого бытия и страдания. Их недобровольное распятие не пропало даром, если они смогли послужить путеводными маяками для других, если привели нас к более глубокому пониманию природы болезни и способов ухода и лечения. Это чувство истинности и щедрости, пусть даже непроизвольной, мученичество знакомо этим больным. Так, Леонард Л., высказываясь от имени всех больных, писал в конце своей автобиографии: «Я живая свеча. Я сгораю, чтобы вы могли учиться. Новые вещи станут видны в свете моего страдания».