Читаем Про100шпионы полностью

То был экстраординарный случай, ибо в те годы среди наших дипломатов и офицеров спецслужб широкое распространение получила диаметрально противоположная тенденция: «втихую» уходить внаем к противнику. Уходить в шпионы. На профессиональном сленге спецслужбистов это называется стать «кротом»[9]. Продолжая занимать престижные должности в родных синекурах, они фактически действовали в пользу США, исправно поставляя своим заокеанским хозяевам сверхценную информацию. Продавая противнику наши стратегические секреты, они исподтишка готовились к «мягкой посадке» на Западе. То была самая опасная и убыточная для нашей страны разновидность перебежчиков…

Став «кротом», имярек исправно, а иногда и с еще большим усердием, чем прежде, продолжал исполнять функциональные обязанности на своем рабочем месте, а всю конфиденциальную, секретную и особой важности информацию аккуратно «сливал» своим закордонным работодателям. Конечно, за приличное вознаграждение, многократно превышавшее его денежное довольствие в родном ведомстве.

В те годы этот тлетворный тренд приобрел такой размах среди наших дипломатов и офицеров разведки, что западные спецслужбы уже захлебывались от предложений «инициативников», желавших продать хоть кусочек Родины, и брали на иждивение только самых выдающихся изменников-секретоносителей.

Справедливости ради надо отметить, что появление шокирующего числа оборотней среди наших офицеров имело объективные причины: разрушение института внешней разведки и контрразведки; чехарда в руководстве Комитета госбезопасности; разбазаривание высококлассных профессионалов; изуверское отношение к ветеранам-патриотам; обнищание офицеров, имевших доступ к госсекретам, — все это не могло не сказаться на общем климате в определенных ведомствах и в итоге на нашей обороноспособности.

Так называемые рокировочки, проводимые в директивных органах с благоволения сначала президента СССР, а затем первого президента России, создавали благоприятные условия для подрывной деятельности всех западных разведсообществ в нашей стране. В России они чувствовали себя, как микробы в питательном бульоне…

Как утверждает экс-начальник аналитического управления КГБ генерал-майор Вячеслав Широнин, экспансия спецслужб главного противника шла по нарастающей: только в 1991 году военные разведчики США, Великобритании, ФРГ, Франции, Италии, Канады и Японии совершили 570 разведывательных поездок по нашей стране, в основном в республики Кавказа и сопредельные с ними области. Разного рода «интернациональные бригады» совершали совместные разведывательные поездки по России, согласовывая с ЦРУ цели и объекты наблюдения.

Активность разведсообществ перечисленных стран была сравнима разве что с напористостью и наглостью разведчиков фашистской Германии накануне нападения на СССР в 1941 году…

ЩЕДРОТЫ «ОХОТНИКА ЗА ГОЛОВАМИ»

Макаров притащил на Лубянку шпионскую экипировку, пролежавшую в кладовке более десяти лет. Она хотя и производила впечатление реквизита с Мосфильма, однако была исправной и вполне пригодной к использованию.

Коротковолновый приемник для ловли радиопередач из Мюнхенского разведцентра в высокочастотном диапазоне. Принадлежности для изготовления микроточечных сообщений и микроточечное считывающее устройство, спрятанные в портсигаре. Одноразовые шифрблокноты — в карманных фонариках и в зажигалке. Порошок с магнитным железооксидом для нанесения на пленку радиограмм для СКП (сверхкороткой передачи) — в банке из-под печенья. И прочая, прочая, прочая…

А начиналось так.

В 1976 году молодой дипломат Макаров приступил к работе в советском посольстве в столице Боливии, городе Ла-Паса. Он свободно общался с аборигенами и сотрудниками иностранных посольств. Посещал теннисный корт и шахматный клуб.

Со временем Макаров стал замечать, что все чаще его спарринг-партнером в шахматных баталиях выступает англичанин, некто Джон Скарлетт. Тот самый высокопоставленный шпион, что в 1991–1994 годах «сидел под корягой» — дипломатическим прикрытием первого секретаря посольства Великобритании в Москве, — возглавляя резидентуру Сикрет Интеллидженс Сервис (СИС). Работать по советским гражданам он начал в Боливии, и Макаров стал его дебютом, «новобранцем-первенцем»…

Постепенно помимо шахмат Макаров и Скарлетт нашли другие точки соприкосновения.

Джон едва ли не за руку водил Виталия в Американский клуб, где крутили фильмы о похождениях Джеймса Бонда. Регулярно выписывал «другу» одежду и обувь по английскому дипломатическому каталогу, чего сотрудники нашего посольства позволить себе не могли. Бесконечным потоком от англичанина-благодетеля следовали презенты и мизерные ссуды в свободно конвертируемой валюте. И вскоре все доселе табуированные желания молодого русского дипломата стали реальностью. Не понимал он одного: коготок увязнет — всей птичке пропасть…