Читаем Про тебя полностью

На этот раз задержались из-за Ольги. Вот она, впереди. Безмятежно спит, прислонясь к окну. Георгий как ни в чём не бывало, рассматривает карту в атласе. Очевидно, Германии.

Странная пара, скажу я тебе. Когда в предрассветной тьме все вышли со своими пакетами и сумками к автобусу, выяснилось, на этот раз нет Ольги. Георгий не бросился её искать. Осененные Святым Духом, которые оказывается провели с ней весь вчерашний день, тоже не кинулись. Хотела пойти назад в здание Центра Светлана. Но Надежда не пустила её, сказала: «Вместо одной дуры придётся искать двух. Сиди на месте!»

Я тоже решил не идти, не проявлять активность. Зато сорвался со своего места, побежал обратно в здание Игорь. За ним Миша.

Минут через пятнадцать отец Василий предложил всем вместе помолиться, попросить Бога помочь поскорей найти Олю. Помолились. Ни Ольга, ни Игорь, ни Миша не появляются. Взбешенная Надя послала за ними обоих водителей.

Я расхаживал возле автобуса, курил, ёжился от предрассветного ветерка, думал о том, как вчера вечером свидетелями моего дурацкого, праздного, в сущности, вопроса к колонне несчастных парней стали, оказывается, ещё и шедшие сзади пузатенький любитель нумерологии и экскурсоводша Нина Алексеевна. Как ни странно, они шли нежно обнявшись. Хотя все видели — в Москве у Речного вокзала пузатенького провожала жена, а Нину Алексеевну — муж и сын. До чего же я стал противен сам себе, когда, услышав ответ из колонны, они демонстративно рассмеялись. Смеялись, словно мстя мне за что-то.

— Ваша жена — вы её и ищите! — послышался нервный голос Нади. — Весь график сорвался к чёртовой матери!

Из автобуса вышел Георгий, задал мне странный вопрос! «Вы не знаете, где она может быть?» и побрёл к дверям здания.

Поверь, жалко мне его стало.

«Зовите всех остальных. Поедем без неё!» — раздался чей-то крик из автобуса. Там накапливалась тяжёлая, нервная энергетика. Шел седьмой час утра.

По ступенькам спустилась Катя, подошла ко мне.

«Оля вчера была очень расстроенная. Как будто слушала, что ей говорили Миша и Лена… Но не знаю, что у неё на уме…»

И тут я решил уйти от этой тяжкой атмосферы. Катя увязалась за мной.

Мы вошли под сумрачную арку. Увидели проходной двор с клумбами, скамейками поддеревьями. На одной из скамеек, положив под голову сумочку, лежала Оля. Она спала.

«Осторожно, — прошептала Катя, — не испугайте. Вечером Георгий заставлял её есть таблетки, антидепрессанты.»

Я нагнулся над Ольгой, провёл ладонью по холодной щеке, по влажным волосам, шепнул: «Оленька, пора ехать…»

Она открыла глаза. Увидев меня, стала подниматься. Заплакала.

— Что случилось, Оленька?

— Миша сказал, что у меня никакая не психопатия, а что я одержима бесами. Георгий меня теперь, наверное, бросит. И никто замуж не возьмёт, никогда.

— Почему? Вы — красивая, молодая женщина.

— А Надя сказала, что я девушка б/у, бывшая в употреблении, девушка «секонд хэнд». — Губы её по–детски искривились. Она опять заплакала.

Я невольно улыбнулся. Катя с укором взглянула на Меня, подняла Ольгу, обняла её, повела к автобусу.

Георгий как раз выходил из здания. Он встретил возвращённую жену с неприкрытой ненавистью, проговорил сквозь зубы: «Истеричка, подвела всех…».

Когда они вошли в автобус, Катя шепнула: «Не сердитесь на него. Он в отчаянии. Поехали в это паломничество, надеясь на чудо исцеления…»

Еще минут двадцать пришлось ждать пока вернутся все посланные на поиски Оли.

И вот наконец-то едем. Удивительно, те, кто не спит, продолжают колдовать со своими калькуляторами. Нина Алексеевна, моя соседка через проход, дремлет, положив голову на плечо пузатенького нумеролога. Оказывается старый сатир с кем-то поменялся, пересел к ней. Уловив мой взгляд, подмигивает, как заговорщик.

Отправляясь в это путешествие, вот уж не думал, что окажусь в такой компании. Один Акын О'кеич чего стоит! Я был убеждён, что после нашего общения во Вроцлаве обязательно усядется рядом. Но нет, торчит на откидном кресле. Освоился. Плохо там, что ли? Впереди всех, видно на все три стороны. Обсуждает с Игорем дела шоу–бизнеса. Общность интересов.

Тебе не кажется странным, что вчера, проведя со мной так много времени, он ни словом не обмолвился о своём отце, которого только что летал хоронить? Вел себя так, будто не было недавнего горя.

Помню газету «Советская культура», где под письмом, топчущим Шостаковича, была фамилия этого человека. Помню, как печалились в семье, что Тимур становится «стилягой», отдаёт предпочтение джазу вместо серьёзной музыки.

В конце концов под нажимом отца Тимур кончил консерваторию. Композитор. Создает песенки. Часто мелькает по телевизору. Ездит по разным фестивалям, странам. Вот продуло его у Ниагарского водопада.