Читаем Призраки полностью

– И кому ты там нужен, в Москве? Без образования?

Он не удостоил маму ответом. Из приоткрытых дверей сбоку лился свет, и Олег юркнул туда, заперев за собой.

– Фух, как достали.

– Нельзя так с родителями, – пожурила Влада, сдвинув светлые брови, совсем как мама. Она сидела на постели, окруженная разнообразным хламом: фломастерами, лаком для ногтей, девичьими журналами, томиком Жюля Верна «Таинственный остров». – Ты сам говорил.

– Говорил-говорил, – Олег плюхнулся на кровать, ойкнул, вытащил из-под ягодицы розовый пластиковый браслет. Повесил его на ухо Владе.

– Привет, малявка.

– От тебя алкоголем пахнет, – насупилась сестра. Но глаза ее лучились той нежностью, которая плавила лед в сердце Олега и рушила любые выстроенные им стены.

– Это потому, что я – мужик.

– Я прочла, что от алкоголя толстеют. Не хочу, чтобы ты стал толстым.

– Ага, толстым, – он ущипнул себя за ребра. – Да я бы счастлив набрать пару килограммов.

Олег откинулся на подушку. Сестра смотрела исподлобья, притворяясь сердитой.

«Когда же ты так вымахать успела?» – изумился он.

Кажется, вчера Олег катал сестру на плечах, и вот перед ним – без пары лет взрослая девушка, скоро женихи в очередь выстроятся. Щеки потеряли прежнюю мягкость, а плоская грудная клетка, наоборот, округлилась. И глаза… какие же у нее глаза красивые.

«От женихов мокрого места не оставлю», – ревниво подумал он.

– Чего? – смутилась Влада.

– Малявка… – Олег выпрямился, покосился на дверь, за которой бубнила сердито мама. – Помнишь, я в воскресенье проснулся, а ты надо мной стояла?

– Да. – Влада копнула пальцами в горстке фломастеров и карандашей. – Ты просто стонал во сне, и я заволновалась.

«Ну да, – прищурился он пытливо, – как тогда, в марте, когда ты позвонила мне среди ночи».

Мысли завертелись волчком. Весной, за две недели до происшествия в общественном туалете, Олег выпивал у Глеба. Народу было много, вина тоже. Приходили и уходили какие-то незнакомцы. Вертлявый тип с водянистыми глазами завел беседу. Чего, мол, в столицу не свалишь? Чего в деревне гниешь?

«Свалю», – пообещал запальчиво Олег.

«Свалишь, – резко сменил тип интонации, – и пропадешь. Я таких повидал на своем веку. Бесхребетных».

«Я? – взбеленился Олег. – Я – бесхребетный?»

«Да все вы, – тип смерил своими бельмами слоняющуюся по квартире молодежь, – винчик вон детский хлещете. А у самих молоко на губах не обсохло».

«Я винчик ненавижу, – сказал Олег, – пью – потому, что халявный, а вообще, у меня от него изжога. Я только водку люблю».

«А от этого у тебя изжоги нет?» – вертлявый, воровато озираясь, вынул из кармана аптечный пузырек – такие бутылочки производил отец Олега на свяженском заводе. В пузырьке плескался мутный раствор с темным осадком.

«Московский», – любовно изрек тип.

«Наркотики?» – Олег старался, чтобы голос звучал уверенно.

«Пробовал такое?»

«Ну».

«Идем».

Тип встал и подбодрил замешкавшегося парня: «Не боись, у меня одноразовые».

Олег следил как завороженный за манипуляциями вертлявого: встряхнуть, распечатать, проколоть, набрать… Он закатывал рукав, когда позвонила Влада. Мобильника у малявки не было – она звонила с домашнего телефона, крутила пальчиком диск, пока родители спали. Ее встревоженный шепот мгновенно отрезвил:

– Что-то плохое случится. Возвращайся домой, пожалуйста.

И он вернулся, наплевав на презрительные смешки незнакомца. Потому что в ту ночь он едва не перешагнул тонкую грань, грань, которую в Свяжено перешагивали слишком часто. Он занес ногу, но Влада каким-то образом почувствовала нависшую угрозу и окликнула. Как тогда, когда они ездили в Москву и восьмилетняя Влада спасла Олега от нелепой гибели под грудой листового железа.

На следующий день Олег спросил сестру о ночном звонке. Она сказала равнодушно: «Увидела дурной сон и испугалась». Что это был за сон, Влада не помнила. Зато Олег запомнил кошмар, приснившийся вскоре. Про героин. Про язвы на руках, про сожженные вены и сгоревшие мосты, про импотенцию и дыры в паху: круговорот образов был в сотни раз отвратительнее, чем любой ролик с антинаркотической пропагандой, который ему показывали в школе и училище.

Пробудившись, он обнаружил Владу. Сестра стояла у кровати, касаясь пальцами его взмокшего лба.

Словно…

«Словно демонстрировала мне что-то», – Олег взвесил мысль, сканируя взором сестру.

Мама на кухне гремела посудой.

– Так чем ты занимаешься? – Олег поворошил фломастеры.

– Секрет, – таинственно ответила Влада.

Тринадцатилетняя девочка, два раза спасшая старшего брата. И еще два раза – через Олега – других людей. Теперь он точно знал, что это не было совпадением.

– Не смею мешать, – он потрепал ее по волосам. И добавил, поднимаясь: – Я завтра в Крым намылился. Дней на десять. Родаки не в курсе. Если удастся слинять без их ведома, скажешь мамке, что я жив-здоров.

– Не пей часто, – попросила Влада, и в ее тоне прозвучала такая тоска, что Олег обернулся, удивленный.

– Ваше слово для меня закон, босс малявка.