Читаем Призраки полностью

Алексины, Павловы, Бойки – все уехали прочь от формальдегидной напасти, а она, дура, воевала с ветряными мельницами. И вот тебе результат: кукует в дыре за компанию со сраными сатанистами.

Она открыла второй этаж и вошла в спальню.

Со стороны могло показаться, что толпа сектантов устроила здесь обыск, но это было нормальное состояние жилища. Тумбочка, загроможденная грязными стаканами, стопка журналов, книги по юриспруденции.

Полина встала на корточки у кровати и нащупала хромированный ствол. Пластиковая рукоять, коричневая, под дерево, удобно разместилась в ладони. Армированный сплав и стальные вкладки – турецкий красавец стал верным другом одинокой женщины. На выходных она любила пострелять по мишеням – попадала в яблочко с тридцати шагов.

Пистолет был заряжен. Полина сунула его за резинку штанов и повернулась к выходу. На балконе мелькнула тень. Закряхтела лестница. Сердце екнуло в груди, и рот наполнился горечью.

Полина посчитала до десяти, подкралась к окну. Чисто. Но глазам она привыкла не доверять.

Так же неспешно, вразвалку, она вышла на балкон, заперлась, потопала вниз, искоса сканируя улицу. Дыхание сперло при мысли, что кто-то схоронился за углом.

Она запустила руку под кофту, готовая принять бой.

Как-то соседский задира камнем расквасил нос десятилетней Кате. Полина отыскала обидчика во дворе, схватила за волосы и ударила головой о лавочку. Он визжал как поросенок. Его родители визжали еще громче.

На крыльце никого не было. И силуэт пропал из образованного домами коридора.

Полина мазнула взором по грязным следам на ступеньках: отпечатки мужских ботинок, появившиеся, пока она ходила за стволом. Ключ не сразу попал в скважину.

– Ну и погодка.

Назар по-прежнему спал, взволнованная журналистка дежурила у подоконника.

– Никого?

– Хрен там был, – Полина заперлась. – Пасут голубчики.

Диана застонала.

– Не ссы. Много их было?

– Сегодня? Восемь. Но двоих сестра Лиза послала проконтролировать Кузиных. Не знаю, вернулись ли они.

– Шесть-восемь? А баб сколько?

– Две. Сестра Лиза и сестра Оксана.

– Короче, – Полина задрала кофту, демонстрируя дряблый живот и рукоять травмата, – пестик у меня. Чуть что – припугну. Пересидим ночь, а утром я сгоняю на холм – там телефон ловит. Позвоню ментам, и пускай это гнездо разворошат к чертям собачьим.

Пение донеслось сквозь монотонный шум дождя. Полина вскинула брови. Назар заерзал во сне.

– Это она, – прошептала Диана.

В паре метров от крыльца стояла грузная женщина. Тень зонтика и капюшон дождевика маскировали лицо. Женщина громко пела, но слов Полина не разобрала.

От одинокой ночной певицы веяло необъяснимой жутью, и Полина сказала, чтобы звуком собственного голоса отвадить тревогу:

– Цирк дю солей на выезде.

– Не ходите к ней! – взмолилась Диана.

– Спокуха. Тетя Поля знает, что делает.

Это было преувеличением. Махнув журналистке, мол, спрячься, Полина щелкнула замком и вышла на крыльцо.

– Господи, ты светел, Господи, ты прост, летят Господни дети, ангелы со звезд… Ангелов встречаем, в гости к нам зовем… входят ангелочки в нас, как будто в дом…

Полина подумала о ряженых, что поют колядки то ли до, то ли после Рождества.

Толстуха замолчала и поклонилась. В пещере капюшона проступала круглая физиономия. Родимое пятно багровело на правой щеке.

– Господь да благословит вас.

«Ой, только не надо снова», – поморщилась Полина.

– Чем могу?

– Вот познакомиться с вами захотела. Мы – соседи ваши, я и мои братья и сестры. Домик арендуем у шоссе.

– Соседи – это славно, но я так-то на боковую собралась.

В капюшоне засверкала улыбка.

– Вы одна?

– Чего же. Дочурка в гости приехала, зятек. Он, кстати, спит и ой как не любит, когда его будят.

– Дети! – проворковала безмятежно сестра Лиза. – Все мы – дети пред ликом Всевышнего.

– Возможно. Я лично – мусульманка. Так что – Аллах акбар.

Она потянулась к дверной ручке.

Толстуха сказала:

– Вы, видно, не от хорошей жизни в пустом поселке торчите. Без связи, без горячей воды. Я вас вспомнила: видела в новостях. Вам, наверное, деньги нужны. Хотите денег? Много. Очень много.

Ударение на слово «очень» заставило Полину обернуться к толстухе.

– И откуда у работника соцслужбы деньги?

Улыбка стала шире, голос – елейным:

– Кто вам сказал, что я работаю в соцслужбе?

– Пихто!

Полина юркнула в дом и захлопнула дверь.

– Вот идиотка! – обругала она себя.

– Они знают, что мы здесь, – заключила Диана.

– И что? – Полина посмотрела за гардины. Толстуха вальяжно уходила по тропинке. Слоновьи ноги под огромным фиолетовым зонтом.

– Слушай, пресса, – Полина нервно почесала скулу, – знаешь, почему Весенний «Ядами» кличут?

– Нет.

– При строительстве рукожопые бакланы серьезно облажались. Уровень формальдегида в стенах превышает норму в пятьдесят пять раз. А это у нас вялость, зуд, бессонница и онкология, между прочим. Мэр покойный, хитрая сука, постарался замять проблемку. Платил жильцам в конверте, чтобы они съехали по-тихому. Я одна встала в позу. Сужусь с ними третий год. Денег, что мне предлагают, не хватит и на собачью конуру, но я дерусь до последнего. У тебя связи, пресса. Подсобишь мне?