Читаем Призраки полностью

К тому моменту несгибаемая Полина была единственной жительницей Весеннего.

Она требовала признать дом официально непригодным для проживания и выплатить компенсацию. На судах демонстративно и притворно массировала виски. Но преемник Крылова не спешил сдаваться. Чокнутую взяли в осаду. С зимы телефон ловил только на холме. В марте отключили горячую воду. «Плановый ремонт», – сказали в Водоканале.

«Яды» собирались сровнять с землей, но пока эти сволочи тратили миллионы на уборку поселка-призрака. Дворники мели плиты, в грузовик закидывали горсть мусора из бака.

– Метите-метите, – злорадно процедила Полина. Идиотская привычка вслух разговаривать сама с собой. Муж ушел от нее, когда Катя заканчивала школу.

«Ты невыносима», – сказал он.

Потом дочь переехала к Толику в центр. Телевизор и журналы скрашивали одиночество. И морская свинка, названная в честь начальника – Владом.

На кухне бубнило радио. Будь Полина покрупнее, застревала бы между мойкой и столом. Даже при своей худобе она умудрялась локтем сбивать магнитики с холодильника. Постоянно выуживала их из-под печи, цепляла обратно. «Анапа-2006». Взирая на унылые окрестности за окнами, она подвергала сомнению само существование солнечной Анапы.

Готовить было лень. Полина сварганила бутерброды и наспех поужинала. Молоко скисло – она сплюнула в рукомойник. Прополоскала рот остывшим чаем. Дождь барабанил по подоконнику. Невидимый газ сочился из стен.

– Слишком стара, чтобы усваивать уроки, – сказала Полина в тишине.

Влад хрустел морковкой. Полина нагрела на плите два цинковых ведра воды. Большую часть ванной занимала душевая кабина – подарок Кати на новоселье. В прозрачном боксе были функции гидромассажа и тропического душа. А Полина поливала себя из ковшика и всем сердцем ненавидела представителей любой власти.

– Чертовы дерьмократы, – бормотала она, скобля себя жесткой мочалкой. – Ну ничего, ничего.

Суды. Истрепанные нервы. Мытье из тазика.

А Крылов, тварь, сбежал по шлангу на небеси, и не призовешь к ответу. Чью рожу ей теперь воображать, шмаляя из травматического пистолета в импровизированном тире за поселком?

Распаренная, Полина ступила на резиновый коврик. Зеркало отразило широкоплечую отнюдь не привлекательную женщину с резкими чертами лица. Костлявая грудь, мальчишеские бедра. Летом она отпразднует полувековой юбилей.

Катя говорила, что маме нужно найти достойного мужчину, выйти замуж. Она отмахивалась. Кому сдалась такая мегера? Она же всякого за неповиновение с потрохами съест.

Она и в молодости была мужиковатой, грубостью отталкивала парней. Жизненный опыт не украсил ни внешность, ни характер.

Полина щелкнула зубами и осклабилась. Надела трусы, футболку, оставшуюся от Кати, подвязала пояс на халате. Погасила свет. Уличный фонарь озарял гостиную желтым свечением. Зять вкрутил лампочку на прошлой неделе – до того улица ночами тонула в непроглядной темноте.

Прихватив пакет с чипсами, зарядку и бесполезный телефон, Полина вынырнула на крыльцо. Лужи пенились за оградой, серебрился занавес дождя. По тротуару струились ручьи. Формальдегидные дома грустили в сумерках.

«А грабители! – не унималась Катя, – а цыгане! Полиция к тебе до утра не доедет!»

«У таких, как я, не воруют, – говорила Полина, – на морде написано, что нищая».

«Ага, нищая! Сотни тысяч на адвокатов потратила!»

– Кровные, – сказала Полина ветру и пустому поселку. Закрыла на ключ первый этаж и свернула за угол. Синяя краска перил облупилась. «Яды», словно угадав планы администрации, хирели на опережение: крошился цемент, пороги обрастали мхом, к стволам деревьев опухолями цеплялись грибницы.

Капли стучали по тыльной стороне ладони. Под ногами мелькнула тень. Полина уставилась вниз.

– Эй!

Там явно кто-то был: в щелях между рифлеными ступеньками отчетливо вырисовывались плечи и голова.

– Это частная собственность, – крикнула Полина сердито.

«Грабители», – шепнул в ухо Катин голос.

– И красть у меня нечего, кроме морской свинки.

Силуэт пошевелился.

Полина замерла в нерешительности.

– А мобилка у меня модели «Нокиа» с цветной полифонией.

Полина достала из кармана обозначенный телефон и посветила вниз. Луч выхватил не одного, а двух людей, скорчившихся под лестницей. Брюнетка – чуть старше Кати – прижимала к себе мальчика лет восьми. Расширенные глаза таращились на Полину.

– Вы чего? – Полина сбежала по ступенькам, кинулась за лестницу. – Ух ты ж еб…

Мальчик промок до нитки и мелко дрожал. Полина потянулась к нему, но он отпрянул и плотнее притиснулся к девушке.

– Откуда вы тут? Замерзли же… тряпки летние…

Брюнетка выпрямилась и подтолкнула мальчика. С подола крапчатого платья лилось. Короткие стриженные в скобку волосы напоминали воробьиные перышки. И личико опухло от слез.

– Иди к бабушке, – велела она спутнику.

«Бабушка?» – насупилась Полина, но вслух сказала:

– Давайте-ка вы просохнете.

Она завозилась с ключами; брюнетка вертелась и тревожно всматривалась в дождь. Замок щелкнул, девушка буквально впихнула мальчика за дверь и забежала сама, пачкая пол грязными кедами.

«Хрен с ним, помою».