Валантен вытер рот тыльной стороной ладони, поднялся на ноги, тяжело дыша, и неверным шагом побрел в спальню. В глазах у него мутилось от слез. Разум отказывался мыслить. Он превратился в пламенеющий очаг боли, гнева и смятения. Потерять Исидора и знать, что Аглаэ наверняка в руках у Викария, – от этого у него внутри все переворачивалось. Он был сокрушен, раздавлен.
В спальне Валантен трясущимися руками открыл ящик прикроватного столика. Там было еще одно письмо и скатанный в шарик шейный платок. Валантен развернул платок – и разразился воем раненого зверя. На белой с алыми пятнами ткани лежал человеческий палец; в месте отреза из окровавленной плоти торчал белый обломок кости.
Это был тонкий безымянный палец с очень светлой и нежной кожей.
Валантена накрыла волна невыразимого ужаса. Перед глазами качнулась кровавая пелена. Его согнул пополам новый рвотный позыв, но желудок уже был пуст, и лишь желчь обожгла гортань. Молодому человеку понадобилось две или три минуты, чтобы совладать с собой и разобрать вторую часть послания Викария.