Это что за дела? У меня же слишком бурная фантазия!

— Сенила, сядь на стул.

— Рабыням не положено сидеть на стульях, если в помещении есть кто-то из свободных. — Нравоучительным голосом заявила она. Мне кажется, даже с гордостью это сказала, как будто сидеть на полу — особая привилегия. — Можно только стоять или сидеть на полу. Хозяин любит, когда я сижу.

— А если в походе? — Помнится, у нас все религиозные ограничения в походе не действовали.

Я так всегда от бабушки отмазывался, типа, я же не дома, а у тебя, значит я в походе. Посты эти, моления и всякую подобную муть могу не соблюдать.

— В походе можно. — Тут же согласилась со мной Сенила. — Но мы же дома.

— Мы не у себя дома, значит в походе. — Использовал я тот же аргумент, что и у бабушки.

Девушка задумалась.

— Это ты не дома. А я, наоборот, к этому дому привязана.

— Это как?

— Хозяин боится, что может в любой момент умереть, и я тогда тоже умру, раз привязана к нему, как и все ублажательницы, вот он и нанял мага, который перепривязал меня к дому. Теперь, если хозяин умрёт, то я останусь жива, но вот покинуть этот дом с тех пор не могу.

— Получается, ты теперь рабыня дома?

— Получается, да.

Печально. Нет, хорошо, что ей сделали перепривязку, иначе бы она уже была бы мертва, но забрать её теперь не получится. Только вот забрать её надо. Пока-а ещё обнаружиться, что старый хрыч коньки отбросил. Да за это время девушка с голоду помрёт, одной травой питаясь. И не факт, что её новый хозяин будет хорошим. Я в любом случае лучше всех.

— Покажи, где ледник. — С собой мяса надо взять обязательно. А траву жевать что-то не хочется, хочется спать. Чувствую, что плыву от полкувшина вина конкретно. Слабак я стал.

— Пошли. — Тут же поднялась она с пола и пошла к выходу. Не, такая кукла, которая с тобой не спорит, мне надоест быстро. А если будет спорить, то надоест еще быстрее, я себя знаю. — Вот.

Как я и думал, ледник был в подвале, но вела туда другая лестница, не та, что вела в хранилище травы. Дверь была массивная, но скважина самая обычная, без подсветки. Паранойя старикана не распространялась на запасы продуктов, хотя я бы не удивился.

Один из ключей подошёл. Открыв дверь, я вручил его Сениле.

— Приготовь нормальную еду. И скажи, где моя комната?

— Я не знаю. — Ключ она взяла и повесила на шею. — Вы с Петанией спали в подвале. Связанные.

— Тогда я лягу на твоей кровати. — Перед дорогой надо нормально выспаться.

— Хорошо. Как мясо будет готово, тебя будить?

— Не надо, если меня разбудить, можешь пострадать. Я со сна бываю буйным. — Многие из моих девушек это испытали на себе. Помню, как одной засветил ногой в глаз, так что, потом предпочитал заранее предупреждать о последствиях моей принудительной побудки.

Она кивнула и зашла в холодильник, а я пошёл в её комнату и рухнул на кровать. Всё, меня не будить, даже если старик вдруг вернётся из своего путешествия и начнёт требовать от меня реванша. Надо ему — пусть в своё тело возвращается.

Глава 5

Похоронная процессия. Я стою у могилы своей матери и понимаю, что остался в этом мире один. Мне скоро пятнадцать, но я ниже своих сверстников. В десять мой рост почему-то замедлился. Мама меня утешала, говорила, что это временно, что скоро я стану большим и сильным, что надо подождать. Только вот сама она этого не дождалась.

Мне сказали, что мама неудачно упала с лестницы. Я бы в это поверил, если бы не видел раны на её теле. Они ничем не отличались от тех, которые она носила после очередных побоев от отца. Видимо, в этот раз он не рассчитал.

Я промолчал. Не стал обвинять этого человека, убийцу моей матери. Нет, я его не простил, я отомщу, но надо подготовиться. До моего совершеннолетия ещё есть время, до него меня никто трогать не будет. Мне тоже его сейчас убивать нет резона, если он умрёт, король назначит опекуна-наместника. За год этот наместник разграбит всё, что можно, да и его не будет сдерживать слово, данное матери.

В библиотеке я нашел несколько книг по ритуальной магии, там было несколько очень интересных вещей, который могли бы мне помочь в моей мести. Для начала, нужно избавиться от этого урода, моего сводного братца, которого барон сильно приблизил к себе. Уже давно никто не вспоминает, что он — сын крестьянки, а я — сын баронессы. Для всех давно ясно, кто унаследует титул и состояние, если с отцом что-то случится. Хотя нет, он мне не отец. Отца у меня нет.

Как нет теперь и матери.