А вот в мешочках оказались монеты. Незнакомые, в основном, с носатым профилем на одной стороне и башней на другой. Золотые, серебряные и бронзовые. Тьфу, медные, а не бронзовые, это же не медали. Понятно, дедуля где-то клад надыбал и теперь живёт, иногда продавая антиквариат.

Или нет, он уже не живёт. Живу я! И эти монетки — это не кража, а плата за моральный ущерб. Только вот, сомневаюсь я, что всё это добро утащу. Меня от пары книжек уже шатает, а тут металла килограмм пять. Хотя нет, меньше, это я со своими старыми ощущениями сравниваю.

Решил перетаскать всё к погребу. Туда у меня есть ключ, можно будет весь антикварный клад там спрятать, а потом вернуться, когда до цивилизации доберусь. Возьму с собой один мешочек, мне на полжизни хватит, если продать нужным людям. Хотя, сундук я всё же вскрою, очень уж любопытно, что там, хотя не удивлюсь, что какое-то старое барахло, какое у моей бабушки в таком же сундуке хранилось.

Перекидал в коридор мешочки, потом вылез сам. Перетаскал всё к двери в подвал, спрятав их за деревянной панелью, и решил дообследовать дом, а то я только кухню и спальню видел, а коттеджик немаленький.

Глава 4

На первом этаже следующей от кухни комнатой оказалась ещё одна спальня. И, внезапно, не пустая. Кровать и спящая на ней девушка. Где-то лет двадцать-двадцать пять, хотя могу и ошибаться, света, попадающего через открытую дверь, было недостаточно, чтобы рассмотреть подробности лица.

Зато подробности тела я рассмотрел прекрасно. Выше теперешнего меня, длинные светлые волосы, заплетённые в косу, длиной не меньше чем до пояса, грудь не меньше четвёрки, длинные стройные ноги. Ничего такая красотка, в прошлой жизни я бы с такой позажигал вечерок. Может даже два. Одета она была очень оригинально — на шее уже знакомый ошейник, какой был у парня, а на руках и ногах браслеты, от которых тянулись светящиеся линии к разным точкам тела. Значимым таким точкам, вроде сосков, паха… А от ошейника пара светящихся нитей шла к голове, и одна тянулась в район сердца.

И всё. Вот в таком виде она и спала, даже одеяла не было.

Светящийся ошейник — тоже рабыня, это я понял. А светящиеся браслетики на руках и ногах — это мода такая? Или, если сбежит, издалека было видно? Надо её разбудить и расспросить. Или не стоит? Вдруг, она влюблена в своего хозяина, сущность которого я отправил на встречу с неизвестностью?

Ладна, ладно, это я так неудачно шучу от нервов. Если бы она была тут по любви, да хотя бы к его деньгам, ошейник бы не понадобился. Или тут у них такие игры? Типа, бдсм, все дела?

Димон, хватит рассуждать, что ты как ботан? Ты же никогда таким не был! Действовать надо. Язык всё равно нужен, и пусть уж им лучше будет рабыня, чем какой-нибудь охранник.

— Эй! — Толкнул я светящееся тело. — Подъём, труба зовёт!

Девушка открыла глаза, но что там она себе подумала, видя перед собой незнакомого пацана, не знаю. Только вот она не удивилась ни капельки, а молча встала и пошла на выход. Она что, зомби? А они разве спят?

— Эй, ты куда пошла? — Решил я всё же её окликнуть.

— А хозяин не в спальне? — О! Она разговаривать умеет, не зомби. А голосок красивый, таким хорошо шептать моё имя. Или кричать в экстазе. Так, что-то я не туда забрёл.

— Не, он сейчас далеко. — И надеюсь, ему там очень хреново. — Это я с тобой поговорить хотел.

— Говори. — Она не зомби, но точно зомбированная. Спокойная, как танк в поле. Встала в дверном проёме, силуэт подсвечен сзади, а я в теле пацана, которому такого зрелища хватило, чтобы отреагировать. Надо успокоиться, что это я, как на своём первом свидании. Точнее, на первых трёх своих свиданиях.

— Как тебя зовут? — Любое знакомство с девушкой надо начинать с её имени. Все эти пикаперы, которые придумывают разные способы обратиться к девушке, не понимают, что если девушка сказала тебе своё имя — всё, ты с ней познакомишься. Не сказала — не познакомишься, ищи другую. Их в баре всегда полно.

Вот и весь пикап.

— Ганнидар, мы же с тобой уже знакомились. — Своё имя я выяснил, но своё она не назвала. — Два дня назад.

— Да я тут поучаствовал в одном антинаучном эксперименте, и теперь не помню ничего. — Да, девушки не любят, когда забываешь их имена. — Так как, говоришь, тебя зовут?

— Сенила. — Имя нерусское. Неудобно разговаривать, когда она стоит против света, лица не видно, приходится залипать на всё остальное. Четвёртый размер, не меньше. И ноги! — А где хозяин?

— Он улетел, как медведь Винни. — Я не смог сдержать самодовольную улыбку, представив летящего на воздушном шарике, старикашку. А снизу я. С ружьём. — И надеюсь, он там найдёт неправильных пчёл.

Девочка зависла. Точно, деревня, раз даже советских мультиков никто не смотрел. Кстати, а тут есть телик?

— Так его нет дома? — Наконец сделала она правильные выводы.

— Нет. — Подтверждающе кивнул. Мы же не в Болгарии, на русском эта девочка разговаривает без акцента, должна понять, что кивок — это подтверждение. — А скажи мне, милая Сенила, где мы находимся?