Мяукнул за стенкою хижины кот. Пантелеус! Вошёл, присел рядом на корточки, осмотрел зашитые раны. Кот, будто старичок, медленно слез, вниз хвостом, цепляясь когтями за балахон. Подошёл ко мне, ткнулся носом в ладонь, заурчал.

– Оставьте-ка нас, – попросил Пантелеус.

Все вышли.

– Почитай! – лекарь сунул мне в руку бумагу.

Написано на латыни. С трудом я стал разбирать. Он помогал мне, переводил в трудных местах на английский. Я себя ощущал вполне сносно, но всё же едва нашёл силы, чтобы дочитать до конца. Что это, жуткий, немыслимый розыгрыш? А если не так, то люди, всерьёз обсуждающие подобное, должны быть безумны. И речь не об ущербности рассудка, нет. Скорее, о безумье души.

ПИСЬМО ДОНУ ДЖОВИ

Британия. Монастырь “Девять звёзд”.

Здравствуй, сын мой. Получил твои первые деньги. Изрядно. Ты нашёл хорошее место и торговлю придумал удачную. Ручеёк твой – не самый последний из тех, что текут к нам сюда, в подземелье. Я доволен.

С письмом привезут тебе пару собак. Послушных и умных. И свирепых – настолько, насколько это возможно. Человек, что везёт их, про всё тебе скажет. Жаль только, что белые: как над породой ни бились, а цвет устоял. Но постараемся вырастить чёрных. Через два года пришлю ещё пару – скрестишь, для обновления крови.

Ты спрашиваешь – достаточно ли ты заплатил за секрет бессмертия. Считаю – достаточно, и открываю его.

Он не сложен. Ты должен в каждый свой день лишать жизни одного человека. И отнимать эту жизнь как можно мучительней. Тогда с большей надёжностью чужие жизни будут присоединяться к тебе. Старайся выбирать людей молодых и здоровых.

И ещё одно правило. Научись находить удовольствие в каждом миге чужого мучения. Это легко.

Посылаю тебе книгу “Молот Ведьм”. Великая Инквизиция сделала за тебя много находок в работе над извлечением из человека страданий. Там есть чертежи хороших машин. Но многое давно устарело. Эффективнее, как правило, то, что придумываешь сам.

Homo homini lupus est.[21].

Старайся. P.L.

ГЛАВА 10. БОЧОНОК С СЕКРЕТОМ

Безумье души. А рассудок сильный и ясный. Если бы я знал, что такое на свете возможно, я не стал бы рождаться. Да пусть бы они делились такими вот мыслями только друг с другом, не выходя из своих монастырских подвалов. Но ведь они живут в нашем мире! И я видел, что они делают с миром. Чего только стоил один лишь Хосэ…

ПРИЗРАК АДОРА

Дом Джованьолли оказался действительно дворцом. Сложенный из белого камня двухэтажный палас с балюстрадой, колоннами и ухоженным двориком. Дорого отдал бы Джо Жаба, чтобы мысль о ночном походе не возникла в моей голове! Он бежал в спешке, оставив бумаги в своём кабинете и подвал, полный сокровищ. Картины, посуда, изделия мастеров, самоцветы, алмазы – и золото, золото, золото – во всех видах: слитки, монеты, ковка, литьё, филигрань. Пантелеус собирал какие-то бумаги, а я набрал денег – для команды и дальнейших расходов. Остальное же, всё, что там оставалось, поручил заботам Тамбы. Попросил его отыскать укромное место в горах и всё туда перенести. На случай, если сбежавший хозяин вернётся за сокровищами со своими страшными друзьями из монастыря “Девять звёзд”.

Я пообещал чернокожему другу, что, как только верну свой корабль, заберу всех его людей и высажу на южном побережье Африки. Пусть возвращаются в родные места или куда захотят: каждый будет наделён хорошей суммой из кладовой дона Джови.

Всех раненых перенесли во дворец. Сюда же собрали продукты и бочки для воды, хотя они-то нужны были лишь на плантациях: возле дворца протекал широкий и чистый ручей. Вода холодная, вкусная. А вот некоторые помещения, прежде чем разместить в паласе раненых и женщин, пришлось чистить, и на работу эту я позвал далеко не всех. О том, что мы здесь обнаружили, я не скажу. Ни за что. Это должно остаться неведомым, и тот, кто прочитает мои воспоминания, должен спать спокойно, не мучаясь видениями призрачных чудищ.

Мысли мои бегут вперёд, вперёд, к Леонарду и Готлибу, и перо в руке дрожит, спеша рассказать об одном из самых невероятных приключений “Дуката”, но позвольте ещё немного задержаться на этих проклятых плантациях. Эпизод маленький, скорый, но продолжение впоследствии получивший заметное, и поэтому умолчать о нём я не в праве.