В стене, напротив площади, служившей Дикому Полю рынком, имелись ворота – для торговли, прогулок любителей помахать клинком, поиграть в кости на деньги (в Городе такие игры были строго запрещены) и – выдворения провинившихся. Над воротами высилась башня, и на ней круглые сутки дежурила смена часовых.

На краю мола, у самого входа в бухту, на случай появления чужаков стояла ещё одна башня, на которой размещалось около сотни тяжёлых береговых пушек.

И ещё одна особенность была у этого поселения. Среди обитателей Дикого Поля имелась целая артель пиратов, так называемых “ленивых”, которые не работали в открытом океане, а были специалистами по нападению на те корабли, которые оказывались возле берега – в пределах видимости подзорной трубы. Неизменно на самом высоком дереве побережья сидел дежурный пират с этой трубой и определял на память – какое судно он видит сквозь толстые стёкла – своё, пиратское или чужое, так называемый “приз”.

Адорская бухта, вход в которую был прикрыт скалой-«Ямой», оставалась невидимой для проплывающих судов, и, когда вдруг наперерез к ним вылетали корабли с Весёлым Роджером на мачтах, то казалось, что они вышли прямо из берега.

Нет, на “Дукате” к Адору не подобраться.

РОКОВОЕ РЕШЕНИЕ

Вот таким было место, куда увезли близнецов и куда, следовательно, во что бы то ни стало нужно было попасть.

– Что будем делать? – спросил я у примолкнувших спутников.

– Надо подумать, – негромко произнёс Стоун, по новой набивающий выкуренную за время рассказа Гримальда трубку.

Мы отпустили новых матросов, и вместе с ними ушёл Бариль – выделить место в вахте и познакомить с командой.

– Адор очень близко, – я принялся размышлять вслух, взволнованно расхаживая по кают-компании. – Обстановка в нём, кажется, известна. Безусловно, Эдда и Корвина держат там в ожидании выкупа. И мы их отыщем и выкрадем. Да, выкрадем. Руки и головы у нас работают неплохо. А, джентльмены? Вопрос в том, как попасть в Адорскую бухту. Судя по тому, что известно, военные действия исключаются. Даже если Оллиройс издалека расстреляет батарею, останется население, которое раз в сто или двести превосходит нас по численности. Выходит, что действовать нужно хитро и тихо. Но как хитро? И как тихо?

– Нас могут туда привести сами пираты, – осторожно вымолвил Готлиб. – Если мы, скажем, сдадимся им в плен. Они нас туда привезут, чтобы продать на невольничьем рынке. А там, на месте, уже будет видно, что делать.

– Да, – с готовностью откликнулся Стоун. – Или нас, как только “захватят”, спустят за борт, а на “Дукате” отправятся в свой поход. Воды и продуктов у нас запас изрядный, днище чистое. Лакомый кусочек – “Дукат”-то!

Молчание. Вздохи. Скрип половиц.

– Болезнь, – вдруг негромко сказал Пантелеус.

– А? Что? – вскинулся Нох.

– Болезнь, – твёрдо повторил наш серый врач. – Пираты могут захватить наш корабль, но не станут входить на него, если команда будет больна какой-то заразой. Но корабль-то хорош! Тогда они заставят нас идти следом, приведут в Адорскую бухту и поставят на якорь. Как собственную добычу. И будут ждать – или мы умрём, или вылечимся. И так, и так – корабль остаётся у них. Завидный корабль, новенький, крепкий. А у меня есть секретные травки. Настойкой из них помазать лицо – и на коже появятся красные язвочки, и будут держаться дня два. Будет явная видимость заразной болезни. Потом – сами сойдут. Если потребуется – можно помазать ещё раз. Для человека это безвредно. Вот так. Простите, джентльмены, за многословие.

– А ведь прекрасная мысль, джентльмены! – замер я посреди каюты. – “Дукат”, как трофей, приведут в бухту. На первое время оставят нас в трюмах – мы ведь заразные. Ночью опустим на верёвках за борт десяток самых надёжных людей, оружие, деньги. Главное – поболтать на берегу с пьяными, разузнать, где та команда, что привезла мальчишек. На следующую ночь – сторожей придушить, мальчишек забрать, быстро вернуться на корабль – и в море. Будет погоня? Пусть будет! С удовольствием посмотрю на работу Оллиройса!

План был, бесспорно, хорош. Но все ли полезут в пасть к зверю? По моей просьбе Бариль собрал команду, и было принято единодушное решение: проникнуть в Адор, изобразив из себя захваченных в плен.

Мы неслись к восточному побережью Мадагаскара, старательно выглядывая какое-нибудь судно на горизонте. Оллиройс снял и спустил в трюм свои драгоценные пушки, а колесо с помощью досок превратил в простую круглую площадку. Пантелеус, Бариль и Нох выбрали тех, кто мог правдиво стонать и с мучением на лице передвигаться по палубе. Пираты не должны усомниться в том, что команда смертельно больна.

Они и не усомнились.

Я очень хорошо помню это событие. Разыгралось, как по нотам, взяла даже опаска – не слишком ли хорошо всё идёт? Пиратский корабль возвращался в своё логово, нагруженный и усталый. Каким же подарком для него было встретить у самого дома новенькое судно, владелец которого только что умер и сброшен в море, и шкипера взяла та же беда, и половину команды!