Читаем Призрак Адора полностью

Адор некоторым образом имел как бы два лица. Это бросалось в глаза любому, кто входил в бухту. Левая половина плоского прибрежного плато была застроена в хаотическом беспорядке. Вдоль “парада” – главной и единственной улицы – тянулись двухэтажные длинные каменные строения – ночлежные дома, с обязательным трактиром. Дальше до самого подножия скал лепились маленькие частные домики. В этих уродливых домах-крепостицах, с низкими дверями и крохотными узкими окнами редко кто был постоянным хозяином. Владельцы их довольно часто останавливали бег своей бессмысленной жизни на дне моря или на залитой кровью палубе чужого корабля. Если же такой владелец возвращался с богатой добычей или молодой пленницей, то ближайшей же ночью дом “брался на нож” жестокой и нетерпеливой шайкой – из своих же, и чаще всего к утру в воняющем потом и порохом доме воцарялся новый хозяин, атаман этой шайки. Больше ценились те дома, что стояли ближе к реке.

Любой ступивший на этот берег имел право безнаказанно убить или так же безнаказанно быть убитым. Опаснее всего было новичкам – тем, кто ещё не привык к подлым нравам пиратского племени и не составил себе нужную репутацию, удачно проведя пару-другую кровавых стычек. Внезапный удар ножом в спину и неспешное затем выворачивание карманов было обычной картиной даже при свете дня. Лишь некоторое количество более или менее надёжных приятелей да умелая работа клинком давали возможность жить в относительном спокойствии.

Приветствуя знакомого при встрече или просыпаясь утром, пираты восклицали:

– Оружие есть?!

В ответ следовало вскидывание подбородка вверх и выкрикивалось с демонстративной убеждённостью в превосходстве:

– Хо!

Эта половина плато – влево от реки – носила название Дикое Поле.

Другое дело – правая сторона.

Она действительно была оборотной стороной монеты. Начать хотя бы с того, что здесь вдоль берега высилась каменная дамба, мол – как в настоящих портовых городах. И если прибывшим в Дикое Поле нужно было ставить корабль на якорь, чтобы затем в шлюпках перевозить на берег груз и людей, то здесь глубина воды и инженерный расчёт позволяли кораблю швартоваться прямо к молу и выкладывать груз на ровную каменную пристань. Дальше к дамбе были пристроены верфи для починки и кренгования кораблей, ещё дальше шли складские доки и, наконец, широкая и ровная каменная набережная незаметно переходила в парад. Дома здесь были также двухэтажные, белого камня – но большие, просторные, с огромными окнами, с колоннами и лепными украшениями. Тут и там белели ротонды и балюстрады, и почти каждый дом украшали бюсты и статуи, на манер античных.

Эта половина носила название Город. Просто Город. Человек, ступивший на его улицы, мог иметь на себе любые украшения из драгоценных камней, мог бряцать пригоршнями золота в карманах, мог водить с собой прелестных, с открытыми лицами, женщин – здесь ему ничего не грозило. Даже если кто-то напивался до бесчувствия и спал на земле где-нибудь в закоулке, утром он мог убедиться, что из его карманов не пропало ни одной монетки. Город имел волшебный порядок.

Волшебство, однако, имело вполне реальную основу. Основатель и многолетний владелец Города, бывший пират Август по прозвищу Ловец, или Охотник, купил на невольничьем рынке большую партию рабов. Это были монахи из разорённого Тибетского монастыря. Однако поселил их Август в Городе не как рабов, вовсе нет. Тихие, незаметные, бритые наголо монахи были распределены по домам и кварталам, и получили собственное жильё, и недурное жалованье, а самое главное – помещение для временного монастыря и возможность исполнять свои негромкие ритуалы. В обязанность же их входило всего лишь наблюдать за порядком. Поразительную их особенность обнаружил и “купил” Август Охотник: никто из монахов никогда, ни при каких обстоятельствах не говорил неправды.

Имелась в Городе и корпорация силы, так называемый Легион. Команда отменно обученных и организованных бойцов под начальством бывшего японского самурая. При любых (очень редких, заметим) случаях драк, ссор или краж возникали, как из-под земли, бойцы Легиона и, выслушав одно короткое слово от кого-то из незаметных монахов, твёрдо и страшно наводили порядок. В разных случаях по-разному, но так, что у всех обитателей совершенно исчезала охота нарушать тишину или право собственности в Городе или его порту.

Никто не спрашивал прибывающих в город, откуда их богатство, и сколько они собираются здесь прожить. Потому, что любой ступающий на камни пристани отдавал одному из монахов входную плату. И вот здесь-то и кроется секрет порядка и благополучия: плата с одного человека составляла (я не поверил сначала) – десять тысяч пиастров. Швартовка корабля – двенадцать тысяч. Место на верфи – две тысячи в день.

И последний штрих: Город от Дикого Поля отделяет высокая каменная стена, возведённая вдоль реки – от отвесной скалы на окраине плато до причала. (Страшно вообразить, сколько труда скольких рабов положено в эту стену и мол, в причал и дома.)