ГЛАВА 6. ПУШЕЧНОЕ КОЛЕСО

Здесь, собственно, и начинаются основные события. Здесь начало истории о том, как мадагаскарские пираты построили собственное государство, “Дукат” получил огненный парус, а самым приятным собеседником стал для меня старый кот с плешивой головой и седыми ушами.

Если в моих рассказах что-то покажется вам неправдоподобным – смело сомневайтесь: это чудеса, собранные мной на окраинах мира. Я, видевший всё своими глазами, сам в некоторые вещи не очень-то верю.

ПАНТЕЛЕУС

Мы подвязались к хорошему ветру. Ровному, сильному. “Дукат” мчался, как молодой пинчер, впервые выпущенный на охоту и ещё не успевший устать. Очищенное от ракушек, гладкое днище, парусов – как у фрегата. Безупречная, редкостная команда. Летим, братцы, летим! Алле хагель!

Я не вставал с постели до самого побережья Северной Африки. Отлёживался, отъедался. Без меня опустили в океан убитых в моём доме матросов, турецкого ноженосца. Без меня прибрали заморское оружие. Я не вставал. Притихшая боль скулила где-то в закоулочках ран, и я осторожно говорил себе: “Она потеряла нас, Томас. Мы от неё спрятались…” А когда Бариль доложил о появившейся береговой линии Магриба, я встал – и не почувствовал боли. Раны отчаянно чесались – и ничего больше.

Ну что, Томас. Взял след – гони зверя. На берег! На берег!

Сошли несколькими группками. Стоун в сопровождении трёх матросов отправился отметить приход “Дуката” и заплатить портовые пошлины. Леонард и так же трое сопровождающих – за свежей водой и продуктами. Я, Нох, Готлиб и Робертсон двинулись прочёсывать порт в поисках следов “Хаузена”. (Хотели взять ещё Каталуку, да Нох чуть не оторвал мне рукав: “Тогда на берег сойдёт тринадцать!”)

Карманы сошедших на берег были до отказа набиты деньгами. (Нох, тщетно стараясь отцепить мою пятерню от своего плеча, бессильно стонал, глядя, как Стоун без какого-либо счёта выгребает монеты из кожаных портфунтов.) Но, во-первых, эти деньги были не из тех, которые стоило жалеть. А во-вторых, они составляли гарантию того, что мои люди справятся с любыми случайностями и сделают всё, что им поручено. Имея деньги, даже пират мог войти в порт и купить пушки и порох. Наличные решают всё.

Намеренно я не взял большой охраны: маленькому отряду легче затеряться. Больше того, когда Готлиб высказал вдруг странную просьбу обследовать порт в одиночку, я согласился не раздумывая. Неожиданную пользу мне приносят обычно мои безрассудные, необъяснимые поступки. Готлиб, предоставленный своему чутью и своей воле, мгновенно растворился в человеческом муравейнике. Сунул лишь Робертсону в руки недокуренную трубочку и исчез.

Моя же цель была проста: встречая английских или говорящих на английском моряков (такие встречи – вдали от родной земли – всегда сопровождаются проявлением радости, доходящей до исступления), щедро угощать и расспрашивать, – не видел ли кто двух белокожих близнецов или смуглых людей в малиновых турецких штанах, а главное – встречался ли кому-нибудь четырёхмачтовый немецкий купец “Хаузен”.

Неблагодарное занятие. Угощать – а значит, и пить! – пришлось изрядно. Мы все, включая и осторожного в таких делах Ноха, покачивались и тяжело дышали. Да ещё жара, понимаете ли, да и плотная одежда (она скрывала оружие). Расспросы пользы не принесли, а вечер неумолимо приближался. “Так можно и десять дней бродить наугад и расспрашивать вслепую!” – с отчаянием подумал я.

Мы сидели в тесной и тёмной таверне с плетёными стенами, обмазанными по низу глиной. Качался в воздухе радостный рёв очередной английской компании. И эти ничего не видели. Пусто. Но встать и сразу уйти – невозможно. Подозрительно. И снова налиты кружки! Проклятые соотечественники! Проклятые пьяницы!

Вдруг сквозь толпу ужом проскользнул взволнованный Готлиб.

– Мистер Том, – торопливо зашептал он мне на ухо. – Здесь на рынке есть человек, он продаёт какие-то мази и травы.

– Местный?

– Похоже, да.

– Ну и что же?

– А то же! Помните, в Мадрасе, после ночной схватки, вас серый лекарь смотрел?

(Я оцепенел. Холодок предчувствия удачи вошёл в моё сердце.)

– Он?!

– Нет, не он. Но лекарь, когда мы его везли в шлюпке, рассказывал Барилю, что за книгу, которую он везёт для мисс Эвелин, один его знакомый охотно отдал бы своего плешивого кота!

– И?!

– И этот продавец трав одет в серый дырявый плащ, а на плече у него сидит старый плешивый кот! Сидит и смотрит, честное слово!