Читаем Призрак Адора полностью

– Деньги – согласен, деньги нужно было забрать, – неторопливо пояснил мой друг и покровитель. – Иначе было бы подозрительно. Чиновник тайной полиции, хоть он и лорд, не устоял бы перед таким соблазном. Ни за что. А вот коллекцию часов мог и оставить – очень эффектный жест, потому что благородный. Но мог и забрать…

– А! Вот! – воскликнул Нох, – вот! Можно же было забрать! Такая ценность!

– Последняя ценность. Если бы Коривль и её потерял, он повесился бы на цепи в своём камине. И тогда – нешуточное расследование. Куча опытных полицейских ищеек бросилась бы по вашим следам. А так – тихо. Молодец, Томас. Это был сильный поступок. Умный.

– Да, Том у нас молодец, – прощебетала Алис, прижимаясь к Бэнсону. – Правда? – подняла она к нему глаза.

Носорог, протиравший тряпочкой футляр с арбалетом, отставил его в сторону, посмотрел на Алис, важно кивнул. Эвелин подошла к креслу, грустно и ласково погладила меня по щеке, губам, перевязанному плечу. Голоса отдалились, отдалилась и боль. Стало тепло и сонно. Я прикрыл глаза. Хорошо…

А когда я их открыл, был уже вечер. Прохлада и сумрак наполнили комнату. По холмикам золота бегали какие-то красные паучки. Я удивлённо встряхнул головой, всмотрелся. Ах, вот оно что! Залу пытаются нагреть: мерцают поодаль три или четыре жаровни с углями. Смолистым дымком пахнет.

– Эй, кто-нибудь! – позвал я.

Двери тотчас приоткрылись, за ними умолк и тут же вернулся и вырос ропот многочисленных голосов. В залу, распахнув двери, пошли люди, и с ними вплыло множество зажжённых свечей.

– Мы всех покормили, – подойдя, сказала негромко Эвелин. – Тебе сюда принести или накрыть столик в спальне?

– В спальне. Буду одеваться в дорогу, заодно и покушаю. Скажи Каталуке, Робертсону и Готлибу, чтобы тоже были там. Разговор для них есть.

– Ты уедешь уже сегодня? – горестно прошептали любимые губы.

– Пора, Эвелин, – ответил я, стараясь не дрогнуть голосом.

А зала заполнилась. И вдруг заметил я, что обитателей дома прибавилось. Стояла поодаль юная пара – Луис и Анна-Луиза!

– О, здравствуйте! – приветливо и радостно, как старым знакомым, крикнул я им и тут же почувствовал стыд и неловкость: сижу полуодетый, в повязках. А какого короля-то из себя строил!

Девушка вскинула на Луиса бархатные, коричневые свои глаза (он улыбнулся ей) и быстро пошла ко мне. Милый, милый ребёнок. Зашла сбоку кресла и села прямо на пол, взметнув и выложив кругом синий колокол юбки. Взяла лежавшую на мягком кожаном подлокотнике кресла мою руку и прижалась к ней щекой. Замерла. Я растерянно поднял глаза. На ясных лицах окружавших нас людей светились добрые улыбки. Я осторожно перегнулся и поцеловал её в макушку, в волосы. Потом протянул свободную руку (левую) Луису, он подошёл и пожал её.

– Принесите принцессе какой-нибудь пуф! – стараясь быть весёлым, воскликнул я, а Луиса тихо спросил: – Что семья? Как там внук пэра?

Он в ответ повёл к потолку глазами с выражением недоверчивого восхищения. Принесли пуф, и Анна-Луиза присела на него, не выпуская, однако, моей руки из своих дрожащих ладошек.

– Эвелин! – позвал я. – Я передумал. Покушаю здесь. И вы, друзья, составьте мне компанию. Если нет горячего, то обойдёмся хлебом и окороком…

– Как же, нет у нас горячего! – недовольно проворчала миссис Бигль, скрываясь в соседней комнате.

Ушли вслед за ней и Алис с Эвелин, и Луис, и Генри. Внесли в залу ещё одну жаровню с лежащим на ней буканом, на который выложили полоски отварной свинины. И мясо немедленно принялось шипеть и ронять на угли сквозь решётку букана капли жира, которые с треском и чадом сгорали. Круглый стол был быстро заставлен плошками с хлебом, луком и зеленью, сгрудилась стайка бутылок с вином, поместились кувшины с водой, заправленной соком лимона. В ожидании жаркого я повернул голову к матросам и проговорил:

– Готлиб, Робертсон, Каталука. Вот в этом (я кивнул на валяющуюся на ковре кучу золота) есть ваше участие. Поэтому. Не знаю, насколько правильно, но уж как могу. Выделяю вам вашу долю. Нох!

(Он подбежал, поклонился. Ах, старый ты шут!)