– Деньги я не возьму, – побагровев выдавил Стив.

– Но как же? – участливо, с озабоченностью, с лукавой тревогой во взгляде изумился вали. – Работа-то сделана!

– Деньги мне не нужны! – вскинул голову Стив, и голос его зазвенел: – Отдайте мне Тома!

– Но, уважаемый Стив, – всплеснул паша руками (метнули яркие огоньки его перстни) – договор был именно о деньгах. Теперь вы говорите, что вместо денег вам нужен мой гость. Но половину-то вы уже получили!

– Я всё верну!

– Ах, ах. Но как же? Ведь деньги – это было ваше условие!

– Дьявол! Я передумал!!

– Ах, вот оно что! – протянул паша, состраивая озабоченную физиономию. – Но скажите, уважаемый Стив, как по-вашему, у договаривающихся сторон – равные права или, быть может, вы считаете, что ваша воля – по сравнению с моей – главнее?

– Нет, – ответил пират, тяжело ворочая языком. – Равные.

– Так что же, если вы позволяете себе передумать, то значит ли это, что могу передумать и я? Будет ли это справедливым и правильным?

Ответ, безусловно, был очевидным.

– Да, – помедлив, кивнул головой Стив, не понимая ещё, в какую ловушку себя загоняет. – Да, можете передумать. Да, справедливо.

– Прекрасно! – с облегчением откинулся паша на подушки. – Вот дело сделано. Я должен вам деньги. Но я передумал.

Он хлопнул в ладоши. Подбежал к нему кто-то, сложил перед грудью ладони, склонился. Блеснул на чалме полумесяц. А за спину к Стиву прошли, неслышно ступая по нагретому камню мягкими войлочными туфлями, три янычара. Мускулистые, в шрамах. В атласных штанах.

– Я передумал, – сладко прижмурившись, повторил Хумим-паша. – Посадите-ка уважаемого Стива на кол.

Словно барсы прыгнули янычары. Двое цепко схватили Стива за руки (взмахнул отчаянно лев своим серым кинжалом), завернули их за спину, вздев повыше, к лопаткам. На кисти набросили верёвочку с готовой петлёй, а свободный конец намотали на шею. На шее вздулись рубцы. Мышцы лица под коричневой кожей отчаянно трепетали.

– Кол пусть принесут поострее, – заботливо выговорил вали, – да поставьте его в тени, чтобы уважаемый Стив подольше был с нами!

Шёпот Пинты, жарко бьющий мне в ухо, срывался от ужаса.

– О великий вали, – произнёс я тихо, а Стива уже оттащили к стене и сноровисто раздевали. Его голый живот била крупная дрожь. – О великий вали. Я хочу предложить вам торговую сделку.

Янычар, умело взмахивая ятаганом, острил длинный кол. Кол гудел, когда железо коротко стукало в дерево. Слюна у меня во рту стала вязкой. Невозможно нормальному человеку оставаться безучастным, когда при нём готовятся предать кого-то мучительной смерти. Пусть даже этот кто-то – твой личный враг. Даже тем более – если он твой личный враг! Можно убить врага в честном бою. Но молчаливо соглашаться с мучительной казнью – это всё равно что самому в ней участвовать! Я не палач.

– Вы что-то хотите продать? – всё ещё улыбаясь, перевёл вали взгляд на меня.

– Нет. Купить.

– Что купить, уважаемый Том?

– Купить его жизнь. (Кивок в сторону помертвевшего Стива.)

– Да?! А какая цена?

– Предложенный вами, великий вали, сундук золота. Я отказываюсь от него.

Всё замерло на вершине стены, на каменной, нагретой солнцем, неширокой площадке. Сдвинул брови Хумим, застыли, изумлённо вскинув глаза, помощники и визири. Даже янычары недоверчиво поворотили носатые лица в сторону переведшего мои слова тарджумана.

– Это всерьёз? – перестав улыбаться, поинтересовался вали.

– Безусловно.

И опять длинная пауза.

– Легко! – вдруг каркнул Аббас, – легко отказываться от золота, которого пока ещё нет!

– Да, – задумчиво молвил паша, – у него ещё золота нет. Но у него есть близнец. Значит, его предложенье весомо. Хотя и безумно.

Он послал взмах ладонью своим янычарам.

– Отдайте его нашему гостю…

– Он мне не нужен, – быстро сказал я.

– То есть как?

– Этот человек мне не нужен, – царапая нёбо пошершавевшим языком, повторил я. – Пусть ему только сохранят жизнь.

– Не понимаю, – словно выискивая подвох, не мигая, смотрел на меня вали. – Он вас предал. Взял деньги за это. Хотел вашей смерти…

– А я его – не хочу. Я считаю, что убить человека можно только в бою. Убивать беззащитного – недопустимо. Тем более – мучить. И потом, о великий вали, смерть начинает посматривать на того, кто сам без нужды призывает её на других. А это ненужные взгляды. Поверьте.

– Да, не зря тебе помогает Аллах, милостивый, милосердный, – выговорил после тягостного молчания паша. – Что ж, пусть будет так. Отпустите его (кивок янычарам). Выведите за ворота!

Стиву распутали руки. Швырнули в лицо одежду.

– Так, сегодня веселья не будет, – поскучневшим взглядом Хумим проводил уходящего Стива. – На сегодня и с вами прощаюсь, уважаемый Том.

Вали встал, раздражённо толкнул метнувшегося поддержать его визиря.

– Позовите Ашотика! – бросил он, уходя.

Мы спустились по длинной верёвочной лестнице. Во рту моём была горечь. Хотелось лечь и уснуть.

ГЛАВА 15. ТАЙНЫЙ ХОД

Да, лечь и уснуть. Но не дали. Раскрасневшийся после цеплянья за перекладины Пинта очень тихо сказал: