Справа от кровати в комнате находился одинокий сосновый гардероб с рядами полок. В комнате доминировали два больших окна в противоположной от двери стене. Даже ночью в комнате было светло от неоновой вывески, полыхавшей на доме через дорогу. Мэнн подумал, что днем в этой комнате наверняка очень жарко. Комната — да и вообще вся квартира — была спроектирована из рук вон плохо. Гостиная, где требовался солнечный свет, стояла темной круглые сутки. Спальня же, нуждавшаяся в прохладе и полумраке, была душной и жаркой и обладала даже избыточной освещенностью.

Черт бы побрал этот проклятый фэн-шуй.

— Прошу извинить за беспорядок. — Джорджина, опустив голову, стала со всей возможной поспешностью прятать разбросанные по комнате предметы женского гардероба.

— Не беспокойтесь на этот счет. Мне лично аккуратистки никогда особенно не нравились. В их присутствии я чувствую себя неадекватным.

Она робко подняла глаза и благодарно улыбнулась. Мэнну на мгновение показалось, что у него от сочувствия защипало в глазах, и это состояние было для него внове.

«Черт! — подумал детектив. — А вот этого мне уж точно не надо. У меня совсем другие задачи».

Тут ему пришло на ум, что он, вполне возможно, испытывает к ней в своем роде отеческие чувства. Но это испугало ничуть не меньше.

Джорджина отвернулась, чтобы поднять и спрятать последний находившийся на виду интимный предмет гардероба, а именно — так называемый бюстгальтер-балконет 34С размера. Мэнн уже успел украдкой рассмотреть пришитую к лямке этикетку. Но вряд ли подобное любопытство можно трактовать как отеческое…

— Приятная комнатка. — Он приложил максимум усилий к тому, чтобы изгнать из голоса саркастические нотки.

— Нормальная. — Джорджина открыла гардероб и вытащила дорожную сумку и небольшой розовый чемодан. — Только ночами довольно шумно. Строители работают. Скажите, в этом городе стройки когда-нибудь останавливаются?

Джорджина положила сумку и чемодан на постель перед инспектором. Определенно она все еще чувствовала себя не в своей тарелке.

— Боюсь, что нет. Гонконг никогда не спит. И дома здесь растут каждую ночь. Вы привыкнете к этому. — Полицейский взял с постели принадлежавшие Роксанне вещи. — О'кей, я получил, что хотел. Теперь отвезем вас назад в клуб.

Стоя посреди комнаты и созерцая девушку в свете мигавшей за окном рекламы, он неожиданно ощутил необоримое желание сжать ее в объятиях. Это несказанно удивило его. Ибо нахлынувшие эмоции никак нельзя было назвать обычными. К Ким он относился хорошо, но точно знал, что ему от нее нужно, и она тоже знала это. Поэтому между ними не существовало лжи или недоговоренностей, и оба не притворялись, что ждут друг от друга чего-то большего, нежели секс и обычная человеческая приязнь. Любовью тут и не пахло. Однако, глядя на Джорджину, детектив ощутил мягкий толчок под ложечкой, свидетельствовавший, что им стали овладевать другие, более глубокие чувства, которым даже не хотелось давать определения. Вполне возможно, это пресловутые душевная близость, внутреннее родство и общность интересов, осложненные связанными с ними моральными обязательствами. Подобное он прежде испытывал только с Хелен, но не мог сказать, что это слишком ему понравилось.

Глава 39

Джорджина повернулась, посмотрела на спутника и заколебалась, как если бы тоже почувствовала это, и теперь ждала заверений вроде того, что отныне он берет ее судьбу в свои руки. Но Мэнн не мог сделать этого, даже если бы хотел. Уж слишком много накопилось у него других дел и обязанностей. При всем том он совершенно точно знал, что превысил лимит чувств, которые должен испытывать по работе. Ибо видел перед собой человека, определенно нуждавшегося в нем.

Подойдя к двери, инспектор остановился: