Читаем Притворщики полностью

Выражение лица Валерия изменилось. Он расслабился, поник, глаза заволокло болью. Полина сжала его пальцы. Он ответил грустной улыбкой.

— Не выберусь я из этой ямы, — тихо сказал он. — Вроде карабкаюсь, а смысл?

— У тебя есть сын. Сын, которого ты так долго искал.

Валерий подался к Полине, словно вокруг было кому подслушать их разговор, и произнес очень серьезно:

— Знаешь, я его боюсь.

— Почему?

— Не знаю. Может быть, я стал параноиком. Но я ничего не могу с собой поделать. Я не готов любить его только потому, что он мой сын, — Валерий мягко высвободил руку и виновато улыбнулся. — Вот такие тараканы, Полинка.

— Очень даже обычные тараканы. Вы же обходились друг без друга много лет. Все изменится. Нужно немного времени, и все встанет на свои места. Это неправда, что родственников надо любить только потому, что они родственники… Разве ты любил Илью только потому, что он твой брат?

— Ну а разве нет? — искренне изумился Валерий.

Полина покачала головой:

— Конечно, нет. Ты был ему нужен. Ты был нужен ему всю его жизнь. Мы любим тех, кому мы нужны…

Валерий прикрыл глаза и задумчиво покачал головой.

— Я расскажу тебе одну историю, — проговорил он. — Если разобраться, ничего особенного. Но когда такое случается с тобой, кажется, что никто в целом свете не в состоянии тебя понять…

Он замолчал и через несколько секунд спросил:

— Ты меня слушаешь?

— Конечно, Валера. Говори.

— Илюхе было три недели, — начал он. — Его только что выдали нам из роддома. Маленький он был совсем, слабый, еле живой… Я его люто ненавидел. Я не мог ему простить, что он вообще на свет появился. Мама умерла, а он остался. И я еще должен был этому противному лягушонку вонючие пеленки менять, молоко греть, ночью к нему вставать… И вот я решил его убить.

Полина вздрогнула.

Валерий перевел дыхание и продолжил:

— Я, конечно, не стал его ни топить, ни душить. Я решил его не кормить. Отчим ушел на работу, а я остался с Илюшей и, когда пришло время, я его не покормил.

Валерий выглядел ужасно. Его немного трясло, он обхватил себя за плечи, зябко поеживаясь. Полина даже хотела сказать, чтобы он замолчал, но поняла, что делать этого нельзя, пусть выговорится.

— Он начал орать. Орал и орал, насколько силенок хватало. Я бесился, но не подходил к нему. Время шло, он орал. Я ушел на кухню, радио на всю катушку врубил, уши заткнул. Уже прошло время второго кормления, а я даже в комнату не заглядывал. Ждал, когда же он с голоду умрет… Когда я, наконец, прислушался, в комнате было тихо. И вот тогда я испугался. Я осторожно вошел, посмотрел в кроватку. Он лежал, не шевелясь. Ротик открыт, личико посиневшее, мокрое… Я решил, что он умер.

Валерий судорожно сглотнул, нервно потер ладонью щеку, потом посмотрел Полине в глаза:

— Мне было одиннадцать. Я еще не знал, насколько на самом деле младенцы живучи, и не сообразил, что он просто обессилел от крика и уснул. Я искренне считал, что убил его. И больше никогда в жизни я так не плакал, как тогда… — Валерий устало прикрыл глаза. Его лицо на секунду исказила болезненная гримаса. — А потом он пошевелился и заквакал… Я умыл его, сменил пеленку, согрел бутылочку. Когда отчим вернулся с работы, уже все было в порядке, и он никогда об этом не узнал… А я потом года полтора ночами вставал и проверял, дышит ли Илюша…

Ну все, больше уже нельзя было вынести это.

Полина вскочила, присела на подлокотник кресла и обняла его за шею:

— Хватит. Не надо больше. Не мучай себя.

Валерий тяжело прерывисто вздохнул и прижался лицом к ее плечу. Потом чуть отстранился:

— Я рассказал ему об этом. Совсем недавно, пару лет назад. Знаешь, что он сказал мне? «Странно, что я этого не помню. Но я теперь хотя бы понимаю, почему ты всегда пытался кормить меня, как на убой».

Полина невольно рассмеялась.

Валерий кивнул:

— С чувством юмора у него был полный порядок.

Они помолчали, прижавшись друг к другу.

— Полинка… — проговорил Валерий. — Только мы с тобой знаем, что потеряли. Только с тобой я могу об этом говорить. Я готовил себя ко многим вещам, даже к собственной близкой смерти. Но я и представить не мог себе, что переживу Илью… И я не знаю, — беспомощно обронил Валерий. — Я просто не представляю, как мне теперь с этим доживать.

Она погладила его по плечу. Оба молчали.

— А знаешь, — Валерий решительно развернул Полину к себе и взглянул ей в глаза: — Мне до сих пор хочется, чтобы ты не дала мне уйти. Если не тогда, в кафе, то хотя бы сейчас.

— Валера, после всего, что было?..

— А что было? Что было?! — возмутился он. — Еще ничего не было! Я обещал тебе, что сделаю все, чтобы ты была счастлива. Но я еще ничегошеньки для этого не сделал.

— Валера! Я же лгала тебе. Мы с Ильей тебя обманули. Ты и об этом забыл?

— Я не забыл. Но я, как и ты, не умею учиться на своих ошибках.

Полина зажмурилась и замотала головой:

— Нет, нет! Так нельзя, Валера!..

— Еще как можно, — упрямо возразил он.

— Да что же ты от меня хочешь?! — растерялась Полина.

Он уже открыл рот, но взглянул на нее пристально, помрачнел и развел руками:

— Ничего… Ничего. Прости меня. Я ничего от тебя не хочу.

Он повернулся и пошел из комнаты.