Читаем Притворщики полностью

Полину била дрожь. Она с трудом сделал пару глотков и оттолкнула стакан:

— Отстаньте от меня! Оба!

— Илюша, иди к себе, — спокойно проговорил Валерий, затем Полина услышала, как хлопнула дверь.

Валерий подтолкнул Полину к кровати:

— Приляг, пожалуйста.

Она сопротивлялась, но Валерию не составило труда справиться с ее сопротивлением. Он заставил ее лечь. Она сжалась в комочек, отвернувшись. Слез не было, но нервная дрожь не унималась.

— Девочка моя, я же знаю, ты ни в чем не виновата… Зачем ты так переживаешь? — его рука ласково гладила ее по плечу. — Это же элементарно, любой сотрудник может, выждав подходящий момент, воспользоваться чужим компьютером… Делать такие вещи со своего собственного — это даже как-то странно было бы…

— Ты веришь, что это не я?..

— Глупышка ты моя, — Валерий наклонился к ней, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Ты что, совсем меня не слушаешь? Я уже несколько раз тебе это сказал… Ну, давай-ка расслабься, а то как бы тебе тоже не пришлось бы уколы делать, успокоительные.

— А зачем он положил это в мою сумку? — Полина резко приподнялась и села.

Валерий мягко улыбнулся, взял ее руку в свои ладони, принялся нежно поглаживать.

— Возможны варианты. Первый — ему нужно было подставить именно тебя.

— Я не успела завести себе врагов.

— Я тоже так думаю. Поэтому вероятнее всего второй вариант: он не собирался никого подставлять, но решил вынести флешку из офиса чужими руками. Я думаю, злоумышленник предполагал, что в серверных протоколах останутся следы несанкционированного доступа. И он, судя по всему, опасался, что тревогу поднимут немедленно, поэтому он решил, что в твоей сумке флэшка скорее благополучно покинет офис, а он уж найдет способ вернуть ее себе. То есть, сделал это человек, имеющий понятие о том, как работает система внутренней безопасности в «Гепарде».

— Неважно она у тебя работает, Валерка, если файлы крадут днем в пятницу, а обнаруживают это только через сутки, — огрызнулась Полина.

— Вообще-то отслеживать серверные протоколы полагается постоянно, а не на следующий день. Но в пятницу один из сисадминов не вышел на смену, ну и не уследили. Если бы все было, как полагается, секьюрити прочесала бы все и всех прямо в пятницу вечером… — Валерий привлек Полину к себе. — Не переживай, девочка моя, я его отыщу, и он крупно пожалеет, что затеял это.

Полина обняла Валерия, прижалась к нему. Он бережно гладил ее волосы, шептал на ухо какую-то ласковую ерунду. А Полина с ужасом поняла, что мысли ее все равно упрямо возвращаются в соседний номер. Потому она и не слышала, как Валерий несколько раз говорил ей, что ни в чем ее не винит. Ей куда важнее было то, верил ли ей Илья.

* * *

Родина, которую они оставили без присмотра на какие-то сорок часов, встретила их гадким мокрым снегом. Было еще сравнительно рано, международная трасса «Скандинавия» только-только оживала. Они специально выехали пораньше, чтобы не попасть в воскресный траффик. Но на мокрой дороге Илье пришлось вдвойне сконцентрироваться. Это потребовало еще больших усилий, чем накануне. Недосып накапливался.

Минувшей ночью Илья не сомкнул глаз. Бессонница постепенно становилась его верной боевой подругой. Чего в принципе быть не должно. Чем отличается мужчина под тридцать от мужчин прочих возрастных категорий? Тем, что никогда не отказывается поесть и всегда найдет возможность поспать. Вместо этого Илья потратил ночь на совершенно непозволительную ерунду — на пустопорожние раздумья.

Он совсем не думал о своем субботнем триумфе. Гонка, упоение скоростью, яростное противоборство — все это было так здорово, но так быстро отошло на второй план. Казалось, его заветный подиум был не вчера, а давным-давно.

Илья изредка косился в зеркало, пытаясь разглядеть, что происходит на заднем сидении. Возвращение уже не было таким веселым. Валерий или разговаривал по телефону, или молчал. Полина делала вид, что дремлет, но Илья был уверен: притворяется, чтобы ее оставили в покое.

У какой сволочи рука поднялась втягивать девушку в свои чертовы поганые интриги? Илья начинал размышлять об этом, и ему едва удавалось гасить собственную ярость. Он вспоминал, как она вечером металась по номеру, пытаясь доказать им обоим свою непричастность, и даже не хотела слышать, что в этом нет никакой необходимости. Илья винил себя. Если бы он прежде не демонстрировал свою крайнюю подозрительность, Полина не стала бы так воспринимать происшествие. Она, похоже, всерьез посчитала, что ей перестали доверять. Только так можно объяснить то упрямое отчаяние, с которым она огрызалась. Сухую сосредоточенность Валерия и молчаливый взгляд Ильи она приняла на свой счет. А Илья всего-навсего боролся с нестерпимым желанием обнять, успокоить и защитить. Он не мог себе простить то, что не решился сделать это. И он последними словами ругал брата, который почему-то сразу не повел себя должным образом.