Только через двое суток в Москве из разведывательных сводок стало известно, кто именно и откуда приезжал забирать на родину тело так неудачно искупавшегося под Симеизом. Потому что оно не было погребено в тот же день на местном мусульманском кладбище, как того требовал Коран.

Для таких, как он, предусматривались исключения из общих правил. Еще бы, Джаматдин ибн Абдель Азиз ас-Сауд, член королевского семейства ас-Саудов, правящей династии Саудовской Аравии. Родной брат главы этой самой династии и один из почти двухсот принцев.

Девушка Даша никоим образом не могла узнать об этой истории от папы, даже если бы он вдруг обзавелся на старости лет привычкой рассказывать дитятке перед сном сказки о нашей службе. О произошедшем в Крыму в нашей стране знало всего не более пяти человек. Терехин в их число не входил. Зато Кащей был вполне в курсе. Как раз в то время он оставался за начальника отдела вместо загремевшего в Бурденко с сердечным приступом Графа, а потому участвовал в разработке плана операции и исполнял роль группы обеспечения и прикрытия в одном лице. Он-то и был тем самым «туристом», угощавшим меня чайком у костра.

Глава 44

– Еще водички? – взгляд соотечественницы в темно-синей униформе излучал свойственное исключительно русским женщинам глубокое понимание и полнейшее отсутствие ханжеского осуждения. Летайте самолетами Аэрофлота!

– Если можно.

– Конечно, можно. Вот, возьмите, – и, протягивая пластиковый стаканчик, тихо, одними губами, спросила: – Может, таблетку анальгина?

– Не поможет.

– Тогда..?

– Спасибо, как-нибудь перетерплю.

– Постарайтесь заснуть, – и, сочувственно вздохнув («Что ж ты так нажрался-то, касатик...»), покатила столик на колесах по проходу между креслами салона бизнес-класса. Любите Россию! Только ее дочери, воспитанные на богатых алкогольных традициях нашего отечества, способны понять чувства и состояние того, кому вчера было так здорово.

Прикончив мелкими глотками содержимое стаканчика, откинулся назад в кресле и закрыл глаза. Головная боль понемногу пошла на спад, я зевнул и вырубился.

Я сидел на песке у самой кромки прибоя, чуть откинувшись назад, наряженный, как тогда, в Крыму, в «мокрый» камуфляжный костюм боевого пловца, в ластах, с глубоководным аппаратом за спиной, только без маски, любуясь закатом. Недалеко от берега параллельно береговой полосе бороздил воду высокий (я почему-то знал, что высокий) темноволосый человек, переходя со старомодного «австралийского» двухударного кроля на баттерфляй.

– Хорошо товарищ плавает, – раздалось сбоку.

Я повернул голову на голос. Николай Осипенко, Сакс, он же Кащей, сидя неподалеку от меня в парусиновом шезлонге, потягивал из запотевшего стакана что-то пенное... В старых шерстяных тренировочных штанах и теплой фланелевой рубахе.

– Привет, Скоморох, – широко улыбнулся он. – Хорошо, говорю, плавает. Ты бы так не смог.

– И тебе не хворать, Кащей.

– Давно хотел спросить, каково ощущать себя цареубийцей?

– Он же не царь.

– Все равно, Их высочество. А ты его за горло, за горло. Каково, спрашиваю?

Я пожал плечами:

– Нормально, горло как горло.

– А теперь и меня собрался?

– Да.

– А не боишься? Я ведь лучший.

– Конечно, боюсь, – честно ответил я, осознав вдруг, что ему тоже страшно.

– И тем не менее..?

– Точно, – согласился я, постепенно утомляясь от этого диалога.

Кащей, будто, прочитав мои мысли, улыбнулся и махнул рукой.

– Ладно, Стас, не бери в голову. Столкнемся, разберемся. Чаю хочешь? Горячего.

– Лучше кофе.

– А я вот хочу пива, – вдруг пронзительным бабским голосом заголосил он, – мы же в Прагу летим! Почему у вас нет пива?

Я вздрогнул и открыл глаза. Все та же стюардесса стояла в проходе и виновато улыбалась, разводя руками. Развалившаяся в кресле через проход от меня рыночного вида тетка, покраснев от праведного гнева, визжала так, что я всерьез испугался, что у нее осыплется с личика вся штукатурка.

– Я деньги заплатила! Имею право, слышишь, ты, кукла!

– Прошу меня извинить, но пива на борту нет, – ангельским голосом ответила стюардесса, как мне показалось, всеми силами сдерживая желание выкинуть за борт эту кралю в красных брюках с люрексом и обтягивающей перезревшие телеса зеленой майке-алкоголичке с нагло вылезшими из-под нее лямками лифчика. Без парашюта. Прямо на ближайший пивной завод. – Могу предложить вам прекрасное шампанское.

– Гм-м, шампанское, говоришь... Импортное?

– Французское.

– Ладно, тащи.

Я осторожно «прозвонил» проснувшийся организм. Голова не болит, здорово. Печень, почки, локти, колени, хвост? В норме. Отлично. А что это за шум? Это бурчит, перекрывая шум моторов, мой многострадальный желудок, возмущается хамским к нему отношением и требует чего-нибудь поесть.

Стюардесса принесла мадам бокал шампанского и подошла ко мне.

– Как самочувствие?

– Жить буду. А можно мне кофе?

– Конечно. Принести пару бутербродов? Когда разносили еду, вы спали, и я решила вас не будить.

«Тащи скорей!» – заорал мой желудок. «Заткнись! – велел ему я. – Не барин, потерпишь».

– Достаточно будет кофе. Если можно, горячего и покрепче.