Читаем Притяжение страха полностью

Спасибо добросовестному гиду, они обошли вокруг удивительного собора два раза вместо одного, долго разглядывая жуткий фасад Страстей Христовых, созданный Субираксом, надолго задержавшись у «нерукотворного лика». Он был сделан с таким эффектом, чтобы казалось, будто каменное лицо поворачивается вслед за тобой, провожая взглядом… А потом все-таки вошли внутрь. Когда Юлия подняла глаза, когда увидела фантастический лес из колонн, давящее ощущение восторга и ужаса усилилось троекратно. Так же, как явственно сгустилась атмосфера мрачной мистики, тревоги и опасности, горя и счастья, чего-то великого и неизбежного, что, как ей вдруг представилось, вот-вот раздавит ее маленькую нескладную смешную жизнь.

…Но все на свете когда-то заканчивается, и эта часть экскурсии завершалась. Первые «ласточки», истомленные застоявшимся зноем и свежими впечатлениями, уже потянулись к автобусу, оживленно переговариваясь и вытирая пот со лбов и шей одноразовыми салфетками. Юлия остановилась на секунду, чтобы бросить последний взгляд на ажурные башни фасада Рождества. И в тот же миг поклялась себе вернуться сюда при первой же возможности. Может быть даже – завтра!

Она тоже вытерла пот с горячего лба. В автобусе работал кондиционер, а здесь южный полдень изгалялся по полной программе над беззащитными ротозеями.

Пришлось все же стянуть через голову трикотажную легкую хламиду с длинными рукавами. Под хламидой была только майка-алкоголичка, белая и тонкая, в общем-то, совсем не предназначенная для ношения в качестве верхней одежды. Юлия украдкой опустила взгляд.

Так и есть – круглая грудь слишком уж вызывающе обрисовывалась под мягким хлопком. Хотя… «Для роковой красотки – в самый раз!» – усмехнулась она. Сняв кофту и обвязав ее рукавами вокруг бедер, она заставила себя сдвинуть лопатки, еще бесстыднее выставив себя на всеобщее обозрение, как какую-нибудь скульптуру.

Она не хотела уходить. Она стояла бы здесь вечно, пригвожденная к асфальту красотой, величием, дьявольским притяжением этого ни на что не похожего строения. Что она там говорила, эта «училка»? Гауди, якобы, посвятил это все искупительным страданиям Христа? «Бред… – Юлия скептически поджала сухие губы. – Да разве такое посвящают Богу?!» Во всем этом совершенстве, во всей этой дикой, но бесспорной гармонии абсолютно точно и, главное, так явно проглядывало что-то поистине сатанинское! «Похоже, в этой заманухе для туристов гораздо больше правды, чем ты хотела показать…» – подумалось ей.

– «Дон Жуан», в автобус, мы уезжаем! – раздался невдалеке знакомый простуженный голос.

Юлия с сожалением оторвала взгляд от вершин башен со смешными, как на детских рисунках, звездами из цветной мозаики, летящих в голубом жарком небе… и вдруг услышала странную фразу.

– Приветствую тебя, Камаель.

Это раздалось не рядом и невдалеке. А будто бы у нее в голове, словно эхо, или, скорее, маленькая слуховая галлюцинация. Такие голоса звучат иногда во сне… и имя! Имя, странное, совершенно незнакомое, отозвалось в крови настойчивым тревожным зовом… Юлия с любопытством обернулась по сторонам. Кто и к кому мог здесь так обратиться? Вроде бы рядом только народ из ее группы… а имя какое-то… нерусское, но смутно знакомое. Такое знакомое, что почему-то дрогнуло сердце, и она испугалась. И, главное, вдруг так невыносимо разболелась спина, что она чуть не застонала – тугой, все сильнее затягивающийся в узел комок боли между лопатками… Впрочем, ничего удивительного. Если учесть, сколько времени она уже стоит с задранной вверх головой.

– Группа «Дон-Жу-ан»! Мы от-прав-ля-ем-ся!!

Вокруг толпились люди, тесня плечами, щекоча жарким дыханием, окутывая запахами пота, духов и крема от загара, сигарет и еды. Медленно – потому что иначе не получалось, Юлия опустила голову, силясь разогнуть затекшую шею. Уже отойдя на шаг от перил, она обернулась. И ударилась о его взгляд.

– Буэнос диас, сеньорита!

Рядом, почти вплотную к ней, стоял, скрестив на груди смуглые руки, незнакомец. Только теперь он торжественно, слегка даже надменно улыбался, показывая белые, острые и ровные – просто великолепные зубы. В тонкой, цвета топленого молока, явно очень дорогой рубашке и стильно-мятых льняных брюках он выглядел рядом с Юлией, как какой-нибудь знатный гранд рядом со своей нерадивой горничной.

– «Дон Жуан»!! Отъезжаем!!

От неожиданности и еще чего-то, трудно поддающегося определению, Юлия онемела. В буквальном смысле. Она открыла рот, намереваясь ответить что-нибудь, соответствующее этому патетичному до высокомерия тону. Но не смогла выдавить из себя ни звука. Так и молчала, потея и беспомощно хлопая ресницами, будто закомплексованная «ботаничка» на выпускном экзамене. Хуже того. От его взгляда, в общем-то, спокойного и, может быть, только слишком любопытного, она непроизвольно попятилась, невежливо наступая на ноги стоящим сзади экскурсантам. И только родинка над ее левой бровью медленно ползла верх. Якобы – иронично.

– Буэнос диас… – повторил он.