Читаем Присвоенная полностью

Он шагнул ближе. Во мне все молило: отступи! Но я немыслимым усилием воли держала тело в повиновении. Он сделал еще один шаг. Я уже еле дышала. Еще один… и он оказался почти рядом и быстрым, неуловимым движением руки коснулся моей шеи. Я услышала барабанную дробь своего сердца под его пальцами. Губы Кристофа скривились в отвращении.

— Ты и представить не можешь, как надоела мне за эти восемнадцать лет!

— Ах, извини, что со мной столько проблем! — вся злость, накопившаяся за последние дни, вырвалась наружу вместе с восклицанием. — Вот только один вопрос: кто тебя просил меня… — я тщетно искала подходящее слово, — опекать?! Насколько помню, я тебе в компанию не навязывалась!

— Да если бы ты знала, сколько раз я тебя спасал от смерти, ты бы молчала, глупая!

— Спасал, ну да… А Валера? Мой парень. Бывший парень. Этот тоже был для меня опасен? Ведь сейчас он, если не ошибаюсь, в реанимации с серьезными повреждениями. Его избили ночью в собственной комнате! Медики опасаются за его психическое здоровье, так как он, ненадолго приходя в себя, все время твердит о монстре. И что самое отвратительное, я знаю, о каком монстре идет речь!

Я тут же пожалела, что не сдержалась, — его тело странно напряглось, глаза недобро сверкнули. Но он подчеркнуто спокойно взял в руки небольшую коробку с моими вещами. Посмотрел. Бросил на пол. Снова взглянул на меня.

И мне не понравился этот взгляд.

— Я не собираюсь… бояться тебя, Кристоф!

Он приподнял бровь в изумлении.

— И оправдываться тоже не собираюсь! Как и любой другой человек, я могу строить свою жизнь как захочу, — я говорила подчеркнуто утвердительно, отчаянно желая, чтобы это было истиной. — И никто не вправе мне мешать!

— Ты думаешь?

Резко развернувшись, я бросилась к двери, надеясь, что он не успеет. Тщетно! Кристоф уже преградил выход.

— Пусти! — яд злости снова жег мне вены.

Но, к моему удивлению, Кристоф уже был спокоен, даже расслаблен, в глазах его светилось… торжество! Так и было, если учесть, сколько он ждал момента, когда сможет сказать мне следующие слова:

— Через три дня ты уедешь. И предупреждаю: с собой тебе позволено взять только то, без чего не сможешь обойтись, — он ткнул ногой небольшую коробку. — Собери сюда лишь необходимое и во вторник жди моего приезда. И хорошенько подумай, прежде чем укладывать всякую ненужную дрянь…

— Что?! — ошарашенно выдавила я.

— Только без истерик, ладно? — произнес он раздраженно. — Ведь я говорил, что так будет.

Не осознавая, что делаю, я подошла к нему вплотную.

— Говорил? Я помню только путаные слова о том, что скоро я лишусь любых прав, данных человеку от рождения, и какие-то невнятные намеки на…

— Но ты не верила, — с явным удовольствием прервал меня Кристоф. — Думала, я шучу. Ты думала, я тебя запугиваю, да?

— Да! — закричала я. — Да, черт тебя побери, да!

Он склонил голову набок, осматривая меня так, как осматривают товар в магазине.

— И теперь тебе страшно по — настоящему, — произнес он утвердительно.

Так и было.

— Думаю, пора тебе поговорить с отцом. Передай, что я приказал, и он все тебе расскажет, — Кристоф развернулся и вышел из комнаты. Очень довольный.

* * *

До ужина я пыталась чем-то себя занять. Но каждые несколько минут слышала: «Через три дня ты уедешь». И останавливалась как вкопанная… Из моих рук валились случайные вещи, весь пол уже был устлан ими, как после метели. Эти слова не укладывались в моей голове! Кристоф мог появляться в нашем доме два раза в год для своих непонятных мерзких забав со мной. Он мог встречаться мне иногда вне дома. Но что же значили его слова: «Через три дня ты уедешь»? Неужели меня действительно отправят куда-то и заставят работать прислугой?.. Мне стало дурно. Я, хоть и нелюбимая, росла в состоятельной семье, окруженная комфортом. Это у меня была прислуга!

И будет ли там, в чужом доме, ко мне так же два раза в год приходить Кристоф? И надо ли будет его приходы как-то объяснять окружающим? Но все же главный вопрос — почему? Почему страшное и необъяснимое происходит именно со мной, а не, например, с моей сестрой Наташей или с соседкой, наконец? И почему мои родители это позволяют?! И какого дьявола я должна это терпеть?!!

За ужином царила мертвая тишина, словно семья собралась не за столом, а перед скамьей присяжных. Мои родные почти не шевелились и, было впечатление, даже не дышали. Чем дольше я на них смотрела, тем больше казалось: они медленно покрываются инеем.

Я взглянула на свою мать, на ее крепко сжатые губы, на отца, ковырявшегося в тарелке, на старшую сестру и лишь потом на Лидию, которая даже не улыбнулась в ответ. Ее глаза будто уменьшились, а губы сложились в тонкую полосу, что всегда было признаком крайнего волнения.

Наконец, когда напряжение стало невыносимым, отец решился:

— Сегодня к тебе приходил Кристоф? — Тишину за столом уже можно было резать ломтями.

— Да, приходил.

Молчание. Наташа склонила голову, и я вдруг поняла, что ей давно все известно.

— Но ведь он уже… приходил в этом году два раза, — отец безуспешно изображал интерес к еде — непринужденный тон ему не удавался.

— Точно.

— И что хотел?