– Вот бедняжка. Придется ей смириться. Ладно уж, пошли, пусть рассказывает свои сказки, но с меня на сегодня уже хватит, честно.

– Послушай, – Оливер перехватил ее, чтобы поцеловать, – расскажи, как прошел день и что там с этой принцессой. У тебя во время видеозвонка лицо было странное.

– Вот спасибо.

– Я хотел сказать – взволнованное. – Он притянул ее к себе и снова поцеловал.

Прежде чем войти в дом, она сказала:

– Камарго звонил, интересный поворот. Теперь мы знаем, кто такая принцесса с Моты-де-Треспаласиос.

Нёрдлинген, Бавария

Пять лет назад

Хельдер Нунес несколько секунд наслаждался впечатлением, которое произвели его слова на юную Ванду Карсавину. Коллеги молча, с уважением смотрели на него, и только Марк пресек его попытку покрасоваться:

– Ты и ей собрался втирать свои теории об океаническом дне? – Марк развернулся к Ванде: – Он у нас эксперт по подводной археологии, так что держите его семеро!

Хельдер, отмахнувшись от его слов, обратился к Ванде:

– Моря и океаны не только занимают более семидесяти процентов всей земной поверхности, но и хранят планету, оберегая от воздействия человека. На дне океана, в земной коре скрыта уникальная информация об истории планеты, притом не только геологические сведения, но и данные о происхождении и исчезновении растительных и животных видов – одним словом, о самой жизни.

– Понятно, – кивнула Ванда, несколько разочарованная, поскольку ждала не популистского аргумента, а рассказа про какую-нибудь утерянную древнюю культуру, следы которой скрыты под водой.

Археолог, не заметив и этого, продолжал:

– Благодаря проекту “Палеопарк” мы собрали и проанализировали ДНК растений морских лугов в разных местах, результаты уникальные. Морские отложения хранят информацию подобно записям в дневнике, по ним можно проследить эволюцию экосистем. На такое исследование непросто получить финансирование, но из-за проблем с изменением климата у нас теперь появилась возможность работать в этом направлении.

– Звучит интересно, – прокомментировала Ванда с совершенно незаинтересованным видом.

– Невероятно интересно! – подхватил Хельдер, не замечая ее скуки. – Ведь так мы можем получить информацию о динамике климатических изменений и…

Паоло засмеялся, подмигнул Ванде и оборвал его:

– Хельдер, наша коллега сейчас заснет, под твои сказки о водорослях. Твои исследования, безусловно, интересны, но открытия чаще всего совершают те, кто спускается в пещеры. Согласен, видимая часть Земли мала, но если мы хотим понять, кто мы такие, откуда мы и куда движемся, нельзя ограничиваться лишь тем, что доступно глазу, пусть даже речь идет о морском дне. Нам нужно искать глубже.

– Красиво звучит, – парировал Хельдер, – но хочу тебе напомнить, что не так давно мы мало что знали даже о структуре суши, а морское дно до сих пор практически не изучено. И наверняка там нас ждут потрясающие находки.

– В этом я с тобой соглашусь. Самые главные открытия еще впереди, – сказал Паоло, – но, думаю, проще сделать их, если копать поверхность Земли, а не разглядывать ее.

Ванда наконец заинтересовалась. Этот итальянец не просто обладает красивой и мужественной наружностью, у него есть и идеи, и энтузиазм.

– Тогда почему вы этим не займетесь? – спросила девушка.

– Не займусь чем?

– Раскопками. Вы же сказали, что ради великих открытий нужно копать поверхность Земли.

Выдержав паузу, Паоло медленно заговорил, внимательно глядя на Ванду:

– Радиус Земли составляет почти шесть тысяч четыреста километров. Пробиться на такую глубину – задача пока нерешаемая, сеньорита Карсавина.

– Я понимаю. Но ведь до коры можно добраться? Разве нефтяные компании этим не занимаются?

– Они бурят не так уж глубоко. Сейчас самая большая глубина, на которую человек пробился к центру Земли, составляет двенадцать километров.

– Двенадцать тысяч метров? Так мало?

– Это очень много, – вмешался Артуро. – Кольская сверхглубинная скважина – это потрясающий проект, осуществленный в семидесятые годы в России, и связан он был вовсе не с нефтеразработками, а исключительно с научными целями.

Паоло кивнул:

– Изначально планировалось пробурить на пятнадцать тысяч метров, но пришлось остановиться на двенадцати.

– Почему? – Ванду увлекла тема.

– Из-за технических проблем и ошибок в расчетах. Выяснилось, что уже на глубине в двенадцать километров температура превышает сто восемьдесят градусов, тогда как ожидалось не более девяноста. Из-за пластов глины и скопления водорода бурить дальше было невозможно.

– Но ведь это было в семидесятые, неужели спустя столько лет технологии не позволяют продолжить такие исследования?

– Ну вообще-то, проект этот закрыли уже в девяностые, – ответил Паоло. – Но на самом деле главная проблема как была, так и есть – финансирование. Сегодня такими проектами никто не занимается.

– Значит, все оказалось бессмысленно?

– Вовсе нет. На глубине шесть тысяч метров нашли неизвестные ранее виды планктона, йодированную соль и бром. Кроме того, было установлено, что, несмотря на высокую температуру, вода на такой глубине не переходит в газообразное состояние.