Читаем Приснись полностью

Я не готов осознать его. Моя жизнь всегда была довольна проста и приятна. Если не считать смерть мамы и брата, конечно… О черт! А ведь, если так взглянуть, ничего особо-то хорошего и не было. Одинокий мальчишка, приживалка в новой семье отца, ни о чем не мечтавший, ничего не добившийся. Никого не любивший.

Последнее всегда казалось мне синонимом свободы: я так крут! Я использую женщин, потом выкидываю (они же того стоят!) и захлопываю перед ними дверь в мою жизнь. Я красивое, сытое и жестокое животное, скользящее лучшими тропами этого мира.

С чего вдруг это перестало казаться мне таким уж прекрасным?

Тамаре я наврал, будто разыскиваю друзей детства. Типа, тогда мне нравилось возиться с малышами, поэтому мы не ровесники… Она даже расчувствовалась, как будто и не ожидала обнаружить, что у меня тоже есть сердце. Погладила мои волосы:

— Похоже, ты был добрым мальчиком.

Такая наивная… Как она распутывает убийства? Ну какой подросток станет возиться с малышней?! Разве что конченый лузер, но таким я, с моей физиономией и карманными деньгами, никогда не был…

Тамара повелась и разыскала обоих. Правда, выяснилось, что Валерий Аркадьевич Прохоренко мотает срок за грабеж, а визит на зону не казался мне увлекательным приключением. От тюрьмы да сумы не зарекайся, но и держись подальше…

Оставалась одна Маргарита Боевна Масленникова, даже не сменившая фамилию, видно, страшненькая до отвращения. Тем приятней ей будет посидеть в кафешке с таким парнем, как я… Ну а что? К чему ложная скромность?

Я даже не удивился: Маргарита жила в дряхлом бараке в Новой Москве. Раньше я лишь слышал об этом районе и был убежден, что не окажусь там никогда. Но, как говорится, не зарекайся!

Когда я подъехал к этому сараю, к окнам прилипли все его жители. Мне даже стало весело: сейчас я совершу чудо, и убогие человечки увидят в своей соседке Ритке настоящую Маргариту! Это в духе моей призрачной знакомой Жени, ей такое пришлось бы по душе. Что-то в последнее время я стал слишком часто задумываться над тем, понравился бы Жене тот или иной мой поступок… К чему это? Бессмысленно.

Позволив жильцам барака разглядеть себя как следует, я постоял у машины, неспешно осмотрел двор. Старые тополя, готовые рухнуть в любой момент. Покосившийся деревянный столик с двумя лавками, под ним сплющенные жестяные банки и одна стеклянная бутылка, не из-под молока, конечно же… Столбы, между которыми натянуты бельевые веревки. На одной болтаются бабкины панталоны и пара замызганных полотенец. Углярка. Углярка, Карл! Как я вообще угадал, что это за ящик? В каком-то старом фильме видел?

Зрелище переполнило меня до отрыжки. Так еще живут?! Это же Москва, блин! А что там за МКАДом? Я уж не говорю: за Уралом…

Заскочив в подъезд, я постарался не дышать — воздух был спертым, сырым. На второй этаж просто взлетел по деревянной лестнице, и наверху атмосфера оказалась получше. Я специально приехал в воскресенье утром, надеясь, что Риту проще застать в такое время, и не ошибся: она открыла дверь. Не уродина, не толстуха. Просто… никакая. Как вылинявший халат, который был на ней. Волосы тусклые, глазки серые, губы тонкие…

От нее так и разило одиночеством, но дело, наверное, не только в сиротском прошлом. Или все же в нем? Многие ли бывшие детдомовцы создают семьи? Я ничего об этом не знал, а надо было хоть погуглить, подготовиться к разговору. Но, как обычно, я рассчитывал только на свое нечеловеческое обаяние…

— Привет, — я улыбнулся ей, хотя Рита смотрела на меня исподлобья. — Вы — Маргарита Масленникова?

— Я, — отозвалась она настороженно.

Битые всегда ждут нового удара исподтишка.

— Меня зовут Егор Волошин, я — журналист. Пишу историю вашего детдома. Вот встречаюсь со всеми ребятами. Хотел и вас расспросить. Можно?

Хоть я и сделал «щенячьи глазки», на ее бледной физиономии отразилось смятение. Только я не понял: меня она боялась или прошлого, о котором пыталась забыть.

На всякий случай я ее успокоил:

— Я не собираюсь врываться к вам в квартиру! Здесь есть поблизости кафе? Могу подождать вас там. Так вам будет спокойней?

Быстро облизнувшись, как какой-то зверек, Рита кивнула:

— «Яблоневый сад». На соседней улице. Найдете?

Даже голос у нее был сиплым и тихим. Неужели Андрей дружил с ней в детстве? Я попытался припомнить своих приятелей по двору: волновало ли меня тогда, кто как выглядит?

— Найду, — заверил я и снова улыбнулся. — Я угощаю!

Пока сбегал с лестницы, она все еще стояла в дверях и смотрела мне вслед. Не знаю, что все же заставило ее решиться, может, просто захотелось поесть на халяву, но через полчаса Маргарита появилась в зале кафе, украшенном пыльными искусственными ветками с тряпичными яблоневыми цветочками. На ней были дешевые джинсы и какой-то мешок, играющий роль туники. У хорошенькой официантки чуть глаза не лопнули от удивления, когда Рита уселась за мой столик.

— Спасибо, что пришли, — поблагодарил я с чувством и подвинул меню. — Заказывайте все, что хотите, — все расходы издательство компенсирует.