Читаем Приснись полностью

Только сейчас я соображаю, зачем Макс захватил с собой фотоаппарат — это и будет его помощь детям. Только нужны ли им фотографии?

В кабинете директора нас ждет разочарование: Алена Сергеевна не старше Макса, не могла она быть директором в то время, когда здесь жил его брат. Я физически ощущаю, как Макс ежится от досады, но сдаваться и не помышляет. Еще и потому, что светлое лицо директора розовеет при первом же взгляде на него.

— Прошу вас. — Она указывает на стул. — С кем имею честь?

— Меня зовут Матвей Кузнецов, — беззастенчиво врет он. — Я работаю фотокорреспондентом журнала «Умник». Это издание для школьников и их родителей.

Вместо удостоверения Макс демонстрирует свой Canon, но Алена Сергеевна все же хочет спросить о чем-то. Он перебивает с такой улыбкой, которая отбивает у нее охоту сопротивляться:

— Понимаю, не совсем ваш профиль… Но умные дети бывают добрыми, поверьте мне. Я много общаюсь с ними. К тому же наш журнал охотно читают и родители. Вот у нас и возникла идея: показать им, что среди воспитанников детских домов тоже есть ребята с искрой божьей. Снять их на занятиях, взять интервью… А вдруг у кого-то из наших читателей появится желание усыновить ребенка? Создать для будущего Циолковского условия, которые способствовали бы оптимальному развитию его таланта.

Вот это да! Я и не подозревала, что Макс умеет так притворяться. Нести абсолютную ложь с такими ясными глазами, во взгляде которых до сих пор сохранилось что-то детское, поэтому, видимо, женщины так верят ему! И потом эта улыбка, эти ямочки на щеках…

Алена Сергеевна не стала исключением. Погружаясь в транс, она смотрела на него, как мне кажется, уже не слыша слов. Лишь бы видеть, как двигаются его губы… Такой необычный рисунок…

Когда Макс наконец умолкает, она усилием воли заставляет себя очнуться. Хмурит брови (на себя?), разминает губы, точно они онемели за время молчания. Осознает ли Макс, как действует на людей? Или не обращает на это внимания? Возможно ли не понимать этого, будучи неглупым человеком? А он ведь неглуп, судя по тому, как играючи справляется с основными делами.

Даром убеждения он тоже явно обладает, ведь Алена Сергеевна отвечает почти без раздумий:

— Почему бы нет? Я не против.

Чего не сделаешь, чтобы хоть несколько дней видеть перед собой такое лицо?

Макс откровенно сияет:

— Отлично! Приступим?

— Сейчас? — теряется она. — Но детей нужно подготовить…

— Они у вас грязные?

— Ну что вы!

— Лохматые? Причешем. Это дело пары секунд…

— Да не в этом дело. Ребят нужно… настроить.

— Зачем? Они нужны мне естественными. Глянцевая картинка меня не интересует. Пусть возятся со своими конструкторами или чем там они занимаются? В идеале они вообще не должны обращать на меня внимания.

— Это непросто…

Я понимаю, о чем она, но Максу слышится свое:

— Конечно, они все равно будут отвлекаться на чужого человека. Но я постараюсь не лезть на глаза, работать незаметно.

— Очень хорошо, — произносит директор задумчиво.

Как шелковое лассо, Макс опять набрасывает улыбку:

— А вы не откажетесь сфотографироваться с ними?

— Ох нет, — пугается она. — Ни прически, ни макияжа…

На самом деле все это, на мой взгляд, у нее в полном порядке, Алена Сергеевна просто напрашивается на комплимент. И Макс не отказывает ей:

— Вам ничего не нужно менять! У вас лицо доброй волшебницы… Потенциальных родителей очень обнадежит, что дети росли под крылом такой чудесной женщины, как вы. Значит, не озлобились. У вас ведь все живут дружно? Наверняка ни разу не было никаких ЧП?

Момент истины. Но Алена Сергеевна еще не готова к исповеди. Или просто не догадывается о том, что творилось здесь до нее?

— При мне не было, — отвечает она уклончиво.

И кажется, Максу ее слова тоже кажутся косвенным подтверждением того, что с Андреем случилось что-то плохое… Как же он собирается вытянуть из нее признание? Как обычно — в постели? Ход банальный, зато действенный. Как раз в его духе, ведь Макс не слишком озабочен нормами этики и морали. Ради своей цели он перешагнет через труп любого человека, даже той женщины, которую целовал минуту назад.

Кажется, в целом мире он — единственный, кого я презираю всей душой.

* * *

Эта дурочка выставила себя на всеобщее осмеяние…

На очередном ее жалком музыкальном вечере для старичья внезапно в зале появился какой-то парень в темно-серой униформе. Похоже, медбрат. Такой же круглолицый, как Женя, хотя и не настолько толстый. В моем сне он возник впервые, хотя это не значит, что пухлик только устроился на работу. Просто не проявлял интереса к гитарным переборам. Я бы тоже не пошел слушать, как играет такая, как Женя…

Но ему, видно, нечем было себя занять, раз все постояльцы пансионата собрались в зале и активно посыпали пол песком. Вот он и уселся напротив Жени и начал слушать. Блин, он действительно слушал! Я видел, как подрагивают в такт его брови, точно он помогает ей расставлять акценты. При этот парень улыбался, значит, ему нравилось, как Женя играет. Да он — уникум!