— Он не свиной, он растительный. — Неужто есть в этом мире человек, не знающий, из чего сделан «Криско»? — Вы не представляете, какая это полезная вещь.

Она недоуменно пожимает плечами:

— Полезная? Пожарить что-нибудь?

— Он не только для жарки. У вас когда-нибудь что-нибудь липкое застревало в волосах, вроде жвачки? — Решительно стучу пальцем по банке с «Криско». — Правильно, поможет «Криско». Смажьте им попку ребенку, и знать не будете, что такое потница, — шлепаю три ложки на черную сковородку. — Да что там, я видела, как женщины втирают его под глаза и смазывают шершавые пятки мужьям.

— Смотрите, какой он красивый, — удивляется она. — Как белая глазурь на торте.

— Отчищает клей от ценника. Им можно смазать скрипучие дверные петли. Если свет погас, вставьте в него фитиль — и будет гореть не хуже свечи.

Зажигаю огонь, и мы смотрим, как жир тает на сковороде.

— И кроме всего, на нем можно поджарить цыпленка.

— Ладно, — сосредоточенно говорит она. — Что дальше?

— Цыпленок вымачивался в пахте, — рассказываю я. — Теперь приготовим панировку.

В двойной бумажный пакет насыпаю муку, соль, еще немного соли, перец, паприку и щепотку кайенского перца.

— Вот так. Кладем куски цыпленка в пакет и трясем.

Мисс Селия укладывает цыплячье бедрышко внутрь, постукивает по пакету:

— Вот так? Как в рекламе «Шейк энд Бейк»[8] по телевизору?

— Да, — соглашаюсь я, а сама крепко прижимаю язык к зубам, потому что если это не оскорбление, тогда уж и не знаю что. — Просто как в «Шейк энд Бейк».

Но тут же застываю на месте: на улице тарахтит автомобиль. Замираю и прислушиваюсь. Глаза у мисс Селии расширяются, она тоже прислушивается. Думаем мы об одном: что, если это он, и где мне прятаться?

Звук удаляется. Мы переводим дыхание.

— Мисс Селия, — говорю я сквозь зубы, — как это вы не можете рассказать своему мужу обо мне? Он что, ничего не поймет, когда еда станет лучше?

— Ой. Я об этом не подумала! Может, сделать так, чтобы цыпленок немножко подгорел?

Этого еще не хватало. Я не собираюсь портить цыпленка. На вопрос она не ответила, но я все равно добьюсь своего.

Аккуратно выкладываю мясо на сковороду. Мы стоим и наблюдаем, как бедра и ножки становятся золотистыми. Поднимаю взгляд. Мисс Селия улыбается.

— Что? У меня на лице что-то?

— Нет, — качает она головой, а у самой на глаза наворачиваются слезы. Она касается моей руки: — Я просто так вам благодарна.

Вежливо убираю руку:

— Мисс Селия, у вас столько всего, кроме меня, за что можно быть благодарной.

— Знаю. — Она оглядывает свою чудесную кухню с таким выражением, будто съела что-то противное. — Я и не мечтала о таком.

— Ну вот. Разве вы не счастливы?

— В жизни не была счастливее.

На этом и остановимся. Под всем этим счастьем она определенно несчастна.

Вечером звоню Эйбилин.

— Мисс Хилли вчера приходила в гости к мисс Лифолт, — докладывает Эйбилин. — Спрашивала, не знает ли кто, где ты работаешь.

— Боже, если она меня разыщет, обязательно все погубит. — Прошло две недели с тех пор, как я сделала с этой женщиной Кошмарную Ужасность. Конечно, она бы с удовольствием посмотрела, как меня увольняют.

— Что сказал Лерой, когда ты сообщила ему, что нашла работу? — спрашивает Эйбилин.

— Убит наповал. Расхаживал по кухне, как хвастливый петух, выделывался перед детьми. Как будто он единственный, кто содержит семью, а я просто так, ради развлечения подрабатываю. Зато потом, в постели, мой старый могучий бык едва не рыдал.

Эйбилин хохочет:

— Лерой очень гордый и самолюбивый.

— Ага. Главное, чтобы мистер Джонни меня не застукал.

— А она не объяснила, почему не хочет, чтобы муж знал?

— Сказала только, что хочет, чтобы он думал, будто она сама умеет готовить и прибираться. Но не знаю почему. Она что-то скрывает от него.

— Надо же, как забавно. Мисс Селия не может никому проговориться, иначе это дойдет до мистера Джонни. Так что мисс Хилли ничего не узнает, потому что мисс Селия никому не разболтает. Для тебя лучше и сложиться не могло.

— Хм-м. — Не хочу показаться неблагодарной, потому что Эйбилин устроила мне эту работу. Но невольно думаю, что вообще-то проблем у меня теперь вдвое больше — мисс Хилли, а теперь еще и мистер Джонни.

— Минни, я вот тут хотела спросить тебя… Ты знаешь такую мисс Скитер?

— Высокая, приходила раньше к мисс Уолтер на бридж?

— Да. Что ты о ней думаешь?

— Не знаю. Белая, такая же, как все они. А что? Она что-то говорит обо мне?

— Нет-нет, — заверяет Эйбилин. — Просто… несколько недель назад… даже не скажу, почему я все об этом думаю. Она спросила меня кое о чем. Спросила, не хочу ли я все изменить. Никогда белая женщина не спрашивала…

Но тут из спальни выходит Лерой и требует свой кофе перед ночной сменой.

— Ой, он проснулся, — говорю. — Рассказывай быстрее.

— Да ладно, неважно. Не бери в голову.

— Что было-то? Что она тебе сказала?

— Да просто вздор. Ерунда какая-то.

Глава 4