Читаем Природы краса полностью

Добёр топор до бревна: как поцелует – бревну смерть.

Налетел острый топор на крепкий сук. (Сравните с финской «Сук – это кость дерева».)

Острый топор быстро тупится.

Малый топор большое дерево губит.

Когда дерево повалено, каждый к нему спешит со своим топором.

Кончился день – и топор в пень.

Ныне топору на свете места нет (не дают леса рубить).

Топор обрубит, а огонь с корнем спалит.

Поехал бы на топорище по дрова, да чай не довезёт до угла.

Кочет голенаст, кланяться горазд? (Топор).

Кланяется, кланяется, придётся домой, растянется? (Топор.)

Лицом к стене, а спиной к избе? (Топор.)

В лес идёт – домой глядит, из лесу идёт – в лес глядит? (Топор за поясом.)

Мужик идёт из лесу, зеркало за поясом. (Топор.)

Клин плотнику товарищ

Клин мастеру опора.

Кабы не клин да не мох, так кто бы мастеру помог?

Клин тесать – мастерство казать.

Каково дерево, таков и клин, каков батька, таков и сын.

Без клина плахи не расколешь.

Под клином плахе некуда деваться: и трещит, да колется.

Клин клином вышибай. (Сравните с английской «Подобное излечивается подобным».)

Дальше в лес – больше дров

Дальше в лес – больше дров, дале в спор – больше слов.

Из леса в лес не ходят по дрова.

Где дрова рубят, тут и щепа валится.

Щепка от колоды недалеко летит.

Как печь топить, так и дрова рубить.

Без поджога и дрова не горят.

На сырые дрова – подтопка, на прореху – заплатка.

На печи всегда красное лето.

Старое дерево лучше горит.

И кривые дрова, да прямо горят.

Дровами огонь не насытится.

Дрова в печи горят сильно и пламя стремится в трубу с гоготанием – к буре.

Дрова в печи шипят, дымят, плохо загораются – к оттепели.

Зола в печи скоро тухнет – к оттепели.

В лесу не без зверя

Каков лес, таков и зверь

В лесу не без зверя, в людях не без лиха. (Сравните с польской «Лес без зверя, место без злодея не обойдутся».)

Каков лес, таков и зверь.

По зубам да по когтям и зверя знать.

По зубам да по когтям и зверю слава.

По запрыску (следу) зверя знать.

Всяк своим голосом скажемся.

Не велик зверь, да лапист.

Стережливого коня и зверь не бьёт.

Пуганый зверь далеко бежит.

На ловца и зверь бежит.

Ласковый вид и свирепого зверя к рукам приманит.

На всякого зверя по снасти.

Без багорка не убьёшь и зверька.

Зверя травят не собаками, выездом.

Зверя бьют – на то время ждут.

Порошею зверя следят.

Без пороши зверя не уследишь.

Без раны зверя не убьёшь.

По зверю и рана.

Всякий зверь смотрит на небо, а упадёт в яму.

Всякий зверь уходит, где лес валить станут.

Лев – всем зверям царь

Лев уже и львёнком грозен.

Не буди сонного льва.

Лев дивен смиреньем, а жена покореньем.

Лев – страшно, обезьяна – смешно.

Лев спит, а одним глазом видит.

Лев мышей не давит.

В лесу и медведь архимандрит

Живёт медведь в лесу, коли не зовут его в поле.

Силён медведь, да воли ему нет.

Медведь думец.

В медведе думы много, да вон нейдёт.

Силён медведь, да в болоте лежит.

Хозяин в дому, что медведь в бору: что как хочет, так и ворочает.

Осла знать по ушам, а медведя по когтям.

Счастье, что не дал Бог медведю волчьей смелости, а волку медвежьей силы.

Кого медведь драл, тот и пня боится.

Медведя бояться, – от белки бежать.

Косолапый не кукса, что надо ухватит.

Волк и медведь не умываючись здоровы живут.

Волк режет скотину, медведь – дерёт.

Кто видал, чтоб медведь летал: он пеший, как леший.

Бывает, что и медведь летает, когда с кручи столкнут.

Что значит – медведь через колоду скачет? Значит: либо пень невысок, либо медведь сердит.

Два медведя в одной берлоге не уживутся. (Сравните с финской «Два соловья на одной ветке не поют».)

Зима длится по медвежьему хотению: как на Спиридона-солноворота (25 декабря) повернётся мишка в берлоге на другой бок, так и зиме ровно половина до весны осталась.

И по заячьему следу доходят до медвежьей берлоги.

Медведь одну лапу сосёт, да всю зиму сыт живёт.

И медведь из запаса лапу сосёт.

Широкая лапа плечиста.

Кошка лапкою, а медведь пятерней.

Февраль и медведю в берлоге бок нагреет.

Медведь лёжа всю зиму не ест, а на весне целую корову съест.

Медведь корове не брат.

Медведь по корове съедает, да голоден бывает; кура по зерну клюёт, да сыта живёт.

Не прав медведь, что корову съел; не права и корова, что в лес зашла.

Что ни лучшая корова, ту и медведь задрал.

Та бы корова молчала, которая под медведем бывала.

Корова ревёт, медведь ревёт, а кто кого дерёт, сам чёрт не разберёт.

Рядил медведь корову харчи поставлять, да за неустойку саму съел.

Отольются медведю коровьи слёзы.

Пошла бы кума в лес за грибами, да навстречу ей медведь с зубами.

У медведя девять песен и все про мед. (Сравните с немецкой «Медведь всегда к мёду тянется».)

Медведя пасечником сделать.

Медведь не умывается, а человек его пугается.

Хорошо медведя в окно дразнить.

Не храбрись, идя на медведя, а храбрись при медведе.

Не ходи на медведя с шилом. (Сравните с немецкой «Медведя соломинкой не убьёшь».)

И медведь костоправ, да самоучка.

И медведя бьют, да учат.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология
Дворцовые перевороты
Дворцовые перевороты

Людей во все времена привлекали жгучие тайны и загадочные истории, да и наши современники, как известно, отдают предпочтение детективам и триллерам. Данное издание "Дворцовые перевороты" может удовлетворить не только любителей истории, но и людей, отдающих предпочтение вышеупомянутым жанрам, так как оно повествует о самых загадочных происшествиях из прошлого, которые повлияли на ход истории и судьбы целых народов и государств. Так, несомненный интерес у читателя вызовет история убийства императора Павла I, в которой есть все: и загадочные предсказания, и заговор в его ближайшем окружении и даже семье, и неожиданный отказ Павла от сопротивления. Расскажет книга и о самой одиозной фигуре в истории Англии – короле Ричарде III, который, вероятно, стал жертвой "черного пиара", существовавшего уже в средневековье. А также не оставит без внимания загадочный Восток: читатель узнает немало интересного из истории Поднебесной империи, как именовали свое государство китайцы.

Мария Павловна Згурская

Культурология / История / Образование и наука