Читаем Принцип Полины полностью

Нам понадобился почти час, чтобы отыскать Рьюли-Хаус: с моим произношением мы метались из квартала в квартал, следуя указаниям местных жителей. Наконец один студент-кореец направил нас на Веллингтон-сквер, маленькую квадратную площадь вокруг миниатюрного леса, обнесенного решетчатой оградой. Весь жилой массив принадлежал университету, это было что-то вроде гостиницы для родственников студентов, приезжавших на спортивные соревнования или вручение дипломов.

– Miss Pauline Sorgues has reserved a suite[20], – заявил Максим на своем английском, звучащем как фламандский.

Я перевел. Служащий Department for Continuing Education, что-то вроде вожатого в летнем лагере, с любезной улыбкой выдал нам большой ключ с привязанной к нему на ниточке пластмассовой этикеткой. Разобрав на ней адрес, Максим вышел.

Я с опаской последовал за ним под дождем вниз по крутой лестнице, ведущей к подвальной двери. Если наше место в сердце Полины соответствовало предоставленному крову, было из-за чего встревожиться.

Но едва открылась дверь, как тревогу сменил восторг. Это была настоящая квартира в сотню квадратных метров, с кухней и гостиной, выходящая в огороженный садик. В конце мощеной аллеи стол и пять стульев были расставлены в тени ракитника, желтые грозди цветов которого смешивались с белыми и голубыми глициниями, обвивавшими беседку Мы переглянулись, очарованные своеобразной прелестью этого жилища. Единственная наша оговорка касалась спальни, где две одинаковые узкие кровати стояли по обе стороны от опускного окна, смотревшего на подвальную лестницу.

– Я храплю, – предупредил меня Максим. – На острове Ре мои сокамерники ночи напролет свистели мне в ухо.

– Я лягу на диване в гостиной.

– Или я. Он двуспальный. Погоди, посмотрим, кто из нас выйдет победителем.

Он плюхнулся на одну из кроватей, попрыгал, пробуя пружины.

– Тебе будет здесь хорошо, Фарриоль. Знаешь, я уж был готов уступить тебе дорогу, но теперь передумал. Я буду бороться.

Он вскочил на ноги, встал передо мной. Я ответил на его взгляд, вконец растерявшись. Сегодня это кажется мне невероятным, но под таким углом я ситуацию не рассматривал. Мы стали соперниками – это было так далеко от отношений, которые установила между нами Полина. Мы мерились взглядами, точно два неразлучных оленя, сцепившихся рогами из-за оленихи в период гона.

Зазвонил его мобильник. Он взглянул на экран и ответил, повернувшись ко мне спиной:

– Да, mijn zootje, мы уже в отеле, скоро будем. Записываешь? – Последнее слово было адресовано мне. – Автобус номер восемь на углу Корнмаркет-стрит, в сторону Брукс-Юниверсити, остановка Джипси-лейн, и спросить The main entrance[21], – продиктовал он мне.

Потом, помолчав с минуту, он бросил мне трубку, которую я едва не уронил. Сердце мое бухало, как колокол Вестминстерского аббатства, когда я поднял телефон и унес в гостиную. Сев на диван, я поднес его к уху, медленно, чтобы продлить ожидание, сохранить высокую ноту предстоящего разговора. Теплым, прочувствованным тоном тихо произнес:

– Я буду так счастлив снова тебя увидеть, Полина. Особенно сегодня, особенно здесь… Как поживаешь?

– Мне некогда, я заканчиваю одеваться. Он не слишком набрался, все в порядке?

Удержавшись от улыбки, я посмотрел на Максима, который вошел вслед за мной, метя свою территорию.

– Нет, нет, все хорошо.

– Ты уж присмотри за ним, ладно, приструни, если что. Я рассчитываю на тебя. Прости, меня ждут на репетиции церемонии, скоро увидимся, это гениально, что ты смог приехать. Целую. Я замер с мобильником у уха. И что же в этом было «гениального»? В каком качестве я был приглашен на ее graduation – дуэньи ее парня, блюстителя трезвости, сопровождающего лица? I love you в приглашении дало мне понять, что она все еще, выражаясь словами Максима, неровно дышит ко мне. Но, судя по всему, дыхание ее было вполне ровным.

– Что «хорошо»? – холодно осведомился Максим.

– Содержание алкоголя в твоей крови.

Как ни странно, агрессивность моего откровения сразу разрядила атмосферу.

– Вот таким ты мне больше нравишься! – обрадовался он, хлопая меня по плечам. – Давай сюда пиджак.

Он достал утюг, привел в порядок нашу измятую в поездке одежду, и мы побежали к автобусу на угол соседней улицы.

* * *

После функциональной стерильности филологического факультета в Меце я не был готов к фольклору старейшего из английских университетов. Гербы, медали, пергаментные дипломы, тоги и черные шапочки выпускников, профессорские мантии, расцветкой смахивающие на оперение канареек, синиц или попугаев, – все это, совершенно неуместно выглядящее в стеклобетонном декоре хай-тек, – Оксфорд Брукс. Последыш в семействе заповедников местных мозгов, вотчина искусственного разума.