И Маша начала рассказывать. Что ее тайне скоро год. Что она тренировалась сама летом и осенью, а с зимы учится у Волкова и каждый день по секрету от мамы ездит на каток. Они давно подошли к метро и стояли у какого-то магазинчика, а она все говорила. Теперь уже о том, что в конце апреля выступает на «Хрустальном коньке» с программой на музыку песни Эдит Пиаф. И что ей сказочно повезло.

– Представляешь, раньше вместо короткой программы в регламенте стояло соревнование по фигурам. А в этом году его бац – и отменили! Осталась одна произвольная программа. Поэтому я должна ехать туда всего на день! А если бы соревнование проводилось с фигурами, надо было бы ехать в Одинцово на два дня и жить в гостинице, и что бы я делала? Мне бы пришлось срочно заболеть! Я же не могу не ночевать дома. И тогда – прости-прощай, конечек хрустальный!

Маша обыкновенно выражалась через пень-колоду, а стоило ей капельку разволноваться или потеряться, не могла связать двух слов. Но рядом с Гошей у нее откуда ни возьмись прорезался риторический дар.

Дальше она рассказала, что для выступления нужно платье, что она копила деньги, которые мама выдавала на школьные завтраки и обеды, и теперь у нее есть почти шесть тысяч. Что разыскала в Интернете магазин спортивной одежды, где продаются недорогие платья, и сейчас как раз туда едет.

– Ну ты гигант! – сказал Гоша с неподдельным уважением.

– Да ну, я себя чувствую какой-то авантюристкой. Всех за нос вожу, везде вру.

– Забей. Это поступок с большой буквы, понимаешь? А где этот магазин?

– На «Марксистской».

Гоша потеребил себя за нос:

– Может, и мне туда съездить? Мне нужен спортивный костюм для физры. Вдруг там найдется подходящий?

Платья в магазине были одно лучше другого – глаза так и разбегались. Взять красное с серым? Черное с золотом? Нет, лучше бирюзовое! Маша перевернула бирку. «10.000» – было выведено на ценнике. Она принялась шарить по всем вешалками, уже не обращая внимания на цвета и фасоны – смотрела только бирки. Но ничего дешевле, чем за восемь тысяч, не нашарила. Реальные платья оказались куда дороже виртуальных…

Тут Гоша замахал из соседнего зала:

– Сюда!

И с торжеством ткнул в серебристо-синее платье, которое непонятно как затесалось на вешалку с теннисными шортами. На ценнике значилось «5.500».

Маша обратилась к девушке, у которой на блузке болтался бейджик «продавец-консультант»:

– Какие есть размеры?

– Оно единственное, – равнодушно ответила девушка. – Последнее осталось.

Маша зашла в примерочную. Платье было впору. Может быть, чуть-чуть маловато, зато однозначно ей шло.

Ей ни с того ни с сего захотелось выйти из примерочной и показаться Гоше. Она мигом себя одернула: это слишком смахивало бы на «жениха и невесту», как их дразнили в первом классе. Жених водит невесту по магазинам, чтобы она выбирала себе приданое…

– Годится? – спросил он, когда Маша, уже в обычной одежде, показалась из-за шторки.

– Ага! Как родное! А ты себе форму нашел?

– Тут ничего такого нет, – сказал Гоша.

– О-о-ой, как жаль, зря проехался.

– Ну, вообще-то, у меня все равно денег с собой не было, а форма нужна только к маю или к концу апреля, когда физра будет на улице… – Он в шутку принял оскорбленный вид: – Значит, говоришь, я зря проехался? – и показал головой на платье.

– Не зря, – признала Маша с улыбкой. – Спасибо тебе!

Дома еще раз примерила платье, полюбовалась на себя в зеркале. Потом распахнула шкаф, выудила из самого низа припрятанный под джинсами и свитерами старый школьный рюкзак. В него Маша заранее собрала все, что надо брать с собой на соревнования, по списку, выданному Волковым: запасные шнурки и косметический набор, нитку с иголкой и диск с музыкой для программы, заколки и лак для волос. Не хватало только платья. Она бережно уложила серебристо-синий сверток поверх мелочовки. Сняла с полки над письменным столом стеклянную танцовщицу – Гошин подарок. «Будет моим талисманом», – решила Маша и сунула фигурку в рюкзак.

Глава 14 Как загрунтовать холст

К концу третьей и началу четвертой четверти Маша с головой окунулась в подготовку к «Хрустальному коньку».

Сергей Васильевич учил с ней программу, в которой стояли всего два тройных прыжка: тулуп и сальхов. Комбинации вращений средней трудности. Заурядные спирали без усложнений. Дорожки шагов, мало чем отличавшиеся от тех, что разучивались для сдачи первого спортивного разряда. Словом, программа состояла из старья, которое Маша прошла давным-давно, еще с Тамарой Витальевной. Ничем новым в ней и не пахло. И в то же время новым было все. Сергей Васильевич разобрал освоенные Машей элементы на песчинки и каждую из них методично раздраконил.

– В тебя въелись приемы, которые сослужили бы тебе плохую службу: через год-другой уперлась бы в технический потолок – и привет, остановка роста! Их надо сровнять с землей, заново распахать поле, пройтись по нему бороной, удобрить и только после этого сеять что-то новое, – толковал он. – Будем танцевать от печки!