– В разбеге самое главное что? Последний шаг. Он не тормозить тебя должен, а наоборот – увеличивать скорость! А еще что главное? Быстрота группировки. Чем плотней сгруппируешься, тем больше оборотов сможешь прокрутить в воздухе. Такая арифметика. Тебе ясно?

Маше было ясно одно: в прыжке главное – ВСЕ.

– И-ррраз – сгруппировалась, – и-два – разгруппировалась! – раздавалось на катке. – И-ррраз – и-два! И-ррраз – и-два!..

Маша, не показывая утомления, группировалась и разгруппировывалась, стоя на месте.

– Теперь поработаем с приземлением. – Сергей Васильевич выволок из-за бортика причудливое устройство на полозьях, что-то вроде раскладной лестницы с одной-единственной ступенькой. – Становишься на сиденье, держишься за спинку. Я сдвигаю подставку на себя, ты спрыгиваешь и выезжаешь назад-наружу. Пробуем! Ровно спину, осанка гордая! – Он выдернул из-под Маши приспособление.

За занавеской послышался неразборчивый разговор: Вероника и Алена шли по коридору в сторону катка, наверное, за оставленными здесь вещами. А Маша катилась назад-наружу по крутой дуге. Катилась долго, не теряя скорости. Конек со льдом будто нашли общий язык. Лед с готовностью нес ее дальше и дальше и, казалось, готов был позволить скользить по себе бесконечно.

– Молодец, – громко и отчетливо проговорил Сергей Васильевич в тот момент, когда Вероника с Аленой вышли из-за занавески. Сложил подставку и убрал за бортик. – На сегодня все, заминайся.

На похвалы он был скуп. Слова «прекрасно» и «замечательно» употреблял, только когда гневался, а в качестве одобрения от него можно было услышать «сносно», максимум «прилично». «Молодец» в его устах равнялось медали высшей пробы. Маша зашла за бортик, присела на лавочку. Ноги гудели. Не от усталости – от счастья. Они пели! И внутри у Маши все пело. И потому, что лед подружился с коньком, и из-за этой особенной, такой драгоценной похвалы… А еще потому, что Вероника с Аленой слышали сказанное ей «молодец».

Они уже ушли, прихватив сумки. А Сергей Васильевич неожиданно вернулся. В обнимку с увесистой стопкой дисков.

– Это что? – Он остолбенел, уставившись на Машу. – ЧТО ЭТО?!

Маша боязливо оглянулась. Может, он увидел у нее за спиной что-то ужасное?..

– Расселась! – Сергей Васильевич воинственно надвинулся на Машу. – А заминаться кто должен? Пушкин Александр Сергеевич? Тем более после такой адовой работы! Да вообще всегда! – Он сразмаху грохнул диски на скамеечку. – Знаешь, что грозит тем, кто пренебрегает заминкой? Постоянное мышечное утомление! Которое, если накопится, сломает тебя, и дело с концом!

– Да я не так уж и устала, – защищалась Маша.

– Неважно! Во время работы на льду в мышцах копятся продукты распада, их надо выводить сразу после тренировки, пока мышцы горячие! Растяжку делать пятнадцать-двадцать минут, не меньше… Да-а, за тобой глаз да глаз. Чтоб не смела покидать каток без заминки!

Он было развернулся, чтобы уйти.

– А кстати! Упражнения на гибкость два раза в день делаешь? Утром и перед сном? Смотри у меня!

Снова шагнул к выходу – и снова возвратился.

– С собой заберешь, – он показал на диски. – Записи прошлых сезонов. Все это нужно просмотреть по нескольку раз. Анализируй чужие ошибки, выделяй оригинальные элементы, особенно во вращениях и дорожках шагов. Можешь и свои придумывать, не возбраняется. Даже приветствуется!

Глава 12 Жасмин с лимоном

В первые за последний месяц Маша ощутила почву под ногами, внутренне приосанилась. Мысли перестали крутиться вокруг ее самозванства в кругу полубогов и приняли другое направление. Почему бы не познакомиться с ними поближе? Наладить контакт, подружиться. Вечно она держится замкнуто, особняком – ничего удивительного, что с ней не общаются… А что, если все наоборот – им самим кажется, что она не хочет с ними общаться? Наверняка так и есть!

И Маша без колебаний зашагала к небольшому кафе напротив школы, на другой стороне улицы, где Вероника с Аленой, иногда и с Полиной коротали время после тренировок.

Они втроем сидели за столиком на четверых. Не испытывая привычной скованности и чувства вины, Маша направилась прямиком к ним. Они разговаривали, но при виде Маши замолчали. «Что ж, замолчали и замолчали, их дело, но место за столиком – не их собственность, и любой человек имеет право его занять», – сказала себе Маша, повесила сумку на спинку свободного стула и небрежно осведомилась, что здесь лучше брать, чай или кофе.

– Глинтвейн, – брякнула Полина.

Маша настороженно на нее посмотрела. Ничего себе. Они тут, что же, пьют втихаря?

– Он безалкогольный, – пояснила Алена. Похоже, она здорово удивилась, что Маша решила к ним присоединиться. – Я всегда чай беру. Какой у них кофе, без понятия.

Вероника медленно водила ложкой в чашке. У нее была манера неподвижно глядеть сквозь близстоящих, не фокусируя на них взгляда. Из-за чего этим близстоящим делалось не по себе. Но Маша и бровью не повела. Независимо опустилась на стул, повертела головой в поисках официанта.

– Тут официантов нет, – подсказала Алена. – Все сами себе заказывают, у стойки.