– Как и многие старые семьи Новой Англии, мы сколотили состояние несколько поколений назад и с тех пор им управляли. До последнего кризиса, когда выяснилось, что мой дед вложил много денег в неустойчивые инвестиции. Он умер позже, в том же году. Моя семья вот-вот все потеряет. Все наши дома, наше положение, наш образ жизни. Нам уже пришлось уволить сотни людей, продать свой бизнес – знаешь ли ты, что моя семья была крупнейшим работодателем в районе Бостона? – Голос Тедди был грубым и полным боли. – Когда находишься в таком положении, и наследница престола зовет тебя на свидание… это не тот вопрос, на который ты имеешь право ответить «нет».

Сэм посмотрела в окно, переваривая услышанное. Одна из семей Старой Гвардии вот-вот потеряет все, будущее целого сообщества лежит на их плечах… Тяжкий груз для одного человека.

Преображение Тедди было едва уловимым, но Сэм все равно заметила: как жестко выпрямилась его спина, как взгляд стал отстраненным. Это до жути походило на трансформацию, которую Саманта тысячу раз видела у сестры – как Беатрис со щелчком возвращалась в свое формальное, замкнутое «я», словно надевая маску Вашингтонов.

– Не следовало мне все это тебе рассказывать, – тяжело произнес Тедди. – Никто не знает. Даже твоя сестра. Пожалуйста, пусть это останется между нами?

– Конечно. Что случилось в джакузи, остается в джакузи. – Сэм хотела разрядить обстановку, но вдруг поняла, как двусмысленно выразилась.

Судя по тому, как вспыхнули глаза Тедди, и он тоже.

Сэм подошла к нему, протягивая руки под бурлящей поверхностью воды. Тедди поколебался, но затем переплел свои пальцы с ее.

– Много же лежит на твоих плечах, – пробормотала Саманта.

– Я всегда знаю, чего от меня ожидают, как и твоя сестра. Вот почему мы понимаем друг друга. – Тедди криво улыбнулся. – Хотя мне и Беатрис было бы легче, если бы я не встретил первой тебя.

– Тедди…

– Я ни о чем не сожалею, – поспешил объяснить он. – Неважно, как сложится жизнь, я рад, что поцеловал тебя. Даже если это было лишь раз и в гардеробе.

Неважно, как сложится жизнь.

Фраза оглушала и вызывала мороз по коже, как скрежет ногтей по доске, ведь Сэм знала слова, которые Тедди опустил. Неважно, как сложится жизнь у них с Беатрис.

Неважно, если, в конце концов, они поженятся.

Но сестры сейчас здесь не было, и Сэм отказывалась упускать этот момент. Беатрис может получить Тедди до конца своей жизни, но не получит его сейчас. Этот отрезок времени существовал сам по себе, вдалеке от остального мира, от последствий, сожалений или сомнений. Он принадлежал не Беатрис, а Тедди и Сэм.

Их руки все еще были сцеплены под водой. У Сэм слегка кружилась голова от высоты, жара или внезапной близости лица Тедди.

Их губы встретились.

Поцелуй был нежным и мягким, совсем не похожим на те горячие объятия в гардеробе. Это был их поцелуй, если бы они встретились при других обстоятельствах. Если бы у них была возможность пойти на настоящие свидания, если бы Беатрис никогда не вставала между ними.

Сэм провела ладонями по груди Тедди, а затем обняла его за плечи. Она крепко держалась за него, как будто все еще спускалась с горы, а он был единственной прочной вещью, что осталась в мире. Все казалось таким насыщенным, неспешным и тихим.

Наконец, после невозможно долгого отрезка времени Тедди прижался лбом ко лбу Сэм.

– Извини, – сказал он, тяжело дыша. – Я не должен был…

– Никогда не извиняйся за то, что меня целуешь.

Это была та улыбка, которую Сэм захотелось увидеть еще раз.

– Принято, – только и сказал Тедди.

– Становится поздно, – неохотно признала Сэм и отжала волосы, как влажную тряпку. Она вышла из джакузи и накинула один из халатов, что достала из кедрового шкафа с подогревом.

Прежде чем вернуться внутрь, она бросила последний взгляд на горы, все еще покрытые сверкающим ковром вчерашнего снегопада. Было в этом зрелище что-то запоминающееся, что-то яркое, блестящее и полное надежд.

18

Дафна

Дафна вздрогнула; ночной воздух казался скользким и холодным, как шелковое вечернее платье. Сегодня она надела коктейльный наряд из черного тюля с золотыми деталями, а на плечи набросила укороченную меховую накидку. Но ведь Дафна думала не о погоде. Она оделась для битвы. Чтобы напомнить Джефферсону обо всем, что он потерял.

Ее шпильки приятно стучали по тротуару, когда она направилась к «Контрабандисту». Перед входом не было никаких табличек, никаких указаний на то, что вы оказались в нужном месте, за исключением трех слов: «для членов клуба», выложенных на двери полированными латунными буквами.

Поговаривали, что владельцами частного лыжного клуба были сами Вашингтоны, хотя никто не знал наверняка. Личность владельцев так же тщательно охранялась, как и все, что происходило за этой знаменитой деревянной дверью.