– Не прикидывайся! Прекрасно знаешь, о чем я говорю! Впрочем, тебе не стоит волноваться. Если мне понадобится мужчина, я теперь знаю, где его искать.

Таня повернулась к нему спиной, не собираясь больше ничего объяснять. Пусть поразмыслит хорошенько! И она забралась в постель прямо в одежде. Хлопнула дверь. Прекрасно! Штефан снова раздосадован, но не очень.

Глава 27

Сочувствие? Штефан, как ни старался, не мог понять, что она имела в виду. Неужели Таня говорила о себе? Ну кто в здравом уме будет ей сочувствовать, жалеть? Красавица королевской крови, у нее скоро будет столько денег, что она и придумать не сможет, как их потратить. Ей оставлено наследство матерью: поместья по всей Кардинии и несколько в Австрии, да еще дворцы и королевские драгоценности. Она будет представлена ко двору, а потом венчана королевой, наделенной неограниченной властью. Единственный человек, который сможет сказать ей «нет», будет ее муж, которого она, если захочет, сможет держать под каблуком. Но этого Таня не знает. И не верит, когда ей рассказывают, поэтому и говорит о каком-то сочувствии и жалости.

И Штефан нашел единственный ответ на загадку – она просто использовала это как уловку, чтобы отказать ему. Так и должно было случиться. Не стоило даже предлагать. Лазарь что-то говорил ему о том, что она хотела нарочно раздосадовать его своим появлением в зале, а вовсе не подцепить кавалера на полчаса. Но он видел только то, что хотел видеть.

– Да почему бы тебе не переспать с ней и прекратить думать про всякие глупости?

– Заткнись, Василий.

Они стояли все вместе у стойки бара в игорном зале. Посетителей было мало, все сидели за одним столом, два других были сломаны во время драки. Но в этот час большинство пассажиров разошлись по своим каютам. Бармен решил закрыть бар после потасовки. Пришлось заплатить ему еще, помимо платы за причиненный ущерб, чтобы он обслужил их.

– Василий первый раз говорит дело, Штефан, – вступил в разговор Лазарь. – Лучше это сделать, а то напиваешься каждый вечер только для того, чтобы спокойно заснуть в одной с ней каюте. А наутро орешь на всех нас, кроме нее, разумеется.

– Заткнись, Лазарь.

– Да оставьте вы оба его в покое! – вступился за Штефана Андор. – Все мужчины начинают пить, когда женщины ломаются и не уступают.

– Заткнись…

– Ты что? Он же за тебя заступается! – удивился Василий.

Штефан только глянул на свой пустой стакан и схватил бутылку виски из рук Андора. Виски он не любил, но запас водки кончился, а в баре было только виски и пиво. Казалось, в этой стране кругом только пиво и виски, больше ничего. Что еще можно ожидать от такой страны, в которой водятся всякие доббсы? Вспомнив о хозяине таверны, Штефан выругался про себя – этот подонок будет себе жить припеваючи благодаря Штефану, вместо того чтобы отправиться к праотцам с помощью того же Штефана!

Лазарь не унимался:

– Если ты не хочешь переспать с ней, почему бы тебе не сказать ей правду? Может, она изменит свое отношение к тебе?

Василий кивнул:

– Мы тогда сможем показать ей наши верительные грамоты, чтобы она перестала сомневаться во всем, что ей говорят.

Штефан не слушал их. Вспомнил лицо Тани, когда он предлагал ей себя, делая намек, что понимает ее потребность в мужчине. На лице ее было искреннее удивление, это он заметил, удивление сменилось смущением, чего он вовсе не ожидал. Но то, что Штефан увидел на ее лице потом, просто сразило его – ее абсолютно не волновало, в каких выражениях он сделал ей подобное предложение, она явно готова была согласиться. Каких сил ему стоило сдержаться и не поцеловать ее! И этим своим упорством он только рассердил ее. Болван! Ведь ее полуоткрытые трепещущие губы были так близко, она вся тянулась к нему и трепетала, как осиновый листок…

Он глупо себя вел с самого начала. А что удивительного – он не привык вести себя подобающе с красивыми женщинами. Ему легче предстать перед ними дикарем, чем обольстителем. Где уж, с такой рожей! За него всегда говорили деньги, золотые монеты обеспечивали ему радости любви… Но с Таней этот номер не пройдет. Она привыкла продавать себя за деньги другим мужчинам, но в нем не желает видеть просто клиента, это несомненно. И ее отношение к нему совсем иное.

Ну почему она оказалась такой красивой? С ней было так легко, когда она оставалась маленькой упрямой замарашкой. Штефан забывал о своей мнительности, уже не чувствовал своей ущербности. Она же, наоборот, казалась бедняжкой с несчастной судьбой, которая нуждается в поддержке и сочувствии, в том самом сочувствии, о котором он недавно размышлял…