Читаем Принц воров полностью

– Тебе, лохматому, который окрестил меня фраером и спросил, кто я есть таков, отвечаю: я не фраер. И не блатной. И не «кум»[13] с Литейного. И не х… с бугра. Для тебя, перхоть, я дядя Альберт. Вот так ты и твои корешки отныне меня именовать и будете. И если я посчитаю возможным хотя бы на сотую долю процента довериться кому-то из вас, я разрешу этому человеку звать меня Червонцем. Есть еще что-то непонятное или будем продолжать залупаться и кровь терять?

После упоминания хорошо известного в криминальных кругах имени братва притихла, если не сказать – офонарела. Увидеть в грязной кондейке залитую одиозным светом фигуру было нереально, однако это было явью. Червонец, чьим именем пугали детей законопослушные ленинградцы и чьи поступки для многих из воровской братии стали примером для подражания, сидел на стуле, курил «Герцеговину Флор», болтал по-свойски, пил водку, чокаясь со всеми на равных, и даже отпускал шутки в адрес Бори, лицо которого было похоже на кусок свежей говяжьей печени.

Ближе к вечеру всем все стало ясно. Господь бог если и дарит когда шанс стать счастливым человеком, то подарил им его сегодня. Всего-то делов – вынести с кладбища где-то в Хромово сокровища Червонца, унести которые сам вор не в состоянии (что и понятно при его-то положении), получить пай, влиться в новую семью и заняться наконец настоящими делами. Одна идея братания с пацанами какого-то Капонова чего стоит. Водка, спирт, Канада, банки, доллары – дело совершенно непонятное, но до того приятное, что скажи Червонец: «Идем на погост прямо сейчас» – они встали бы и пошли. Шанс преобразиться из шпанки в приближенные известного по всей стране вора за один день дается не каждому. И просто идиот тот, кто на эту тему не поведется!..

И никто не удивился, когда Червонец, явно оберегая свой организм от лишних рюмок, зачерпнул ложечкой икорки, пожевал и спокойно бросил:

– Ну, готовы?

Конечно, они готовы. Еще как готовы, и удивляться этому было нечего. Судьба более весомых фигур в их мире – Гуся, Карамболя, Нетопыря, Вагона и остальных, чьи тела теперь охлаждали и без того ледяной морг Ленинграда, – была им неизвестна. Их ждало море, белые штаны, пальмы…

– А пальмы есть в Америке?

– Чудовищной высоты.

Во, хорошо!.. Пальмы, значит, штаны, девки, которым можно засаживать не по нужде великой, а под настроение, и всякий раз – новой, коктейли (черт его знает, что это такое) в конусообразных (вообще непонятно) бокалах, мулаты с белыми полотенцами у бассейна, лиловые негры за рулем лимузинов и опрятные банкиры (банкиры – это как наши сотрудницы сберкасс, только не матерящиеся бабы, а воспитанные мужчины лет под сорок).

Засомневался в предстоящем предприятии лишь Гера Правильный.

– Фуйня это какая-то, – выдавил среди всеобщего восторга и был тотчас же воспринят как не свой. И даже как-то стало попахивать от него «мусорщинкой». – Какая Америка? На кой хер мы там кому нужны? Водяру гонять из Питера в Стокгольм, из Стокгольма в Канаду, из Канады – в Америку. Это ж сколько легавых нае…ть надо, чтобы ковбоев допьяна напоить? Тут, епт, на Невский выйдешь, у тебя пятнадцать раз прописку проверят и, дело прошлое, с нормальной ксивой все равно в отделение уволокут, а вы хотите, чтобы контейнеры с бутылками пять границ прошли и никто на них внимания как бы не обратил. Фули, давайте уж тогда в Африку спирт гонять. Пускай негры алмазами плотют…

– Ты, я вижу, хорошо знаком с геологической разведкой в Африке, – заметил Червонец под общий осуждающий Геру шум. – Образованный человек. Тогда почему же сидишь здесь, в грязи, харкаешь себе под ноги и жрешь вареную картошку с пахнущей тиной килькой?

Перед самым уходом из квартиры Гера решился. Выходили они из притона по одному, договорясь встретиться на южной окраине города. Места эти и Червонец, и новые его подельники знали очень хорошо. На все про все – на сбор и оговаривание последних деталей – Полонский отвел два часа. Сам же пошел с Правильным, что для всех стало доказательством того, что Червонец решил убедить бывшего вожака до конца.

Так, собственно, и вышло. Через два квартала Червонец завел Геру в один из «колодцев», объяснив такое уклонение от маршрута надобностью прихватить оружие, где и благополучно заставил воришку расстаться с жизнью посредством нескольких ударов ножом ему в живот.

«За что?..» – этот вопрос Альберту Полонскому приходилось слышать не раз. На его пути постоянно встречались люди, готовые превратить его идею в прах. Но ближайший сподвижник Святого никогда не менял свои планы из-за одного оппонента, если обстоятельства позволяли эту преграду устранить.

Оставлять за своей спиной внутреннюю неуверенность в успехе мероприятия было не в правилах Червонца. Люди, которые эту неуверенность в нем зарождали, умирали быстро, и каждый по-своему. Гере достался брошенный полуразвалившийся дом внутри «колодца», куда редко заглядывал даже участковый, нож и пяток минут для прощания с жизнью.

Никто не удивился, когда Червонец прибыл на встречу один.