Читаем Принц воров полностью

Никакого света нигде не горело. После шести вечера квартира погружалась в естественный мрак. И одно только это обстоятельство заставило Херувима поверить в то, что ошибки со случайным совпадением быть не может – пришел свой. Не Червонец, судя по голосу, но кто-то от него. Не исключено, что прозвучит команда резать бабу с ее отродьем сейчас, и от одного этого предчувствия по телу Херувима пробежала нервная дрожь. «Резать – это хорошо. Но пока Мямля соберет свои манатки, у меня будет не менее пяти минут. Крошка ты моя…»

Убрав «ТТ» за спину, Херувим осторожно открыл замок и пропустил в прихожую молодого человека лет тридцати в замшевой утепленной куртке, поверх которой зачем-то был наброшен дерматиновый фартук носильщика с железнодорожного вокзала.

Ни слова не говоря, молодой человек прошел внутрь, окинул невозмутимым взглядом испуганно сидящую с ребенком на руках женщину, курящего Мямлю и повернулся к Херувиму:

– Все в порядке?

– Все, все, отчего же не в порядке, – зачастил Херувим, у которого нестерпимо жгло низ живота. – Где Червонец? Мы уходим, что ли?

– Да, – простреливая пространство глазами, кивнул гость, – ты прав, мы уходим.

– Резать будем? – тихо прошептал Херувим, у которого от нетерпения уже начали трястись руки.

– Обязательно.

Короткий взмах руки, и Херувим, схватившись обеими руками за горло, выронил «ТТ» и боком повалился на стол.

– Что такое… – начал Мямля, вставая с дивана, но странный тип в фартуке, уже залитом струями крови, с размаху всадил носок своего ботинка ему в пах.

Закричать Мямля не успел. Шагнув к нему, стоящему на коленях, молодой человек зашел за его спину, схватил рукой за подбородок и задрал голову вверх, отчего кадык бандита выпятился и уставился в сторону Светы.

Еще одно резкое движение, заметить которое мог лишь наметанный глаз, и Мямля, повторяя каждое движение Херувима, который уже бился в агонии, пытаясь удержать в рассеченной от уха до уха резаной ране на горле кровь, завалился на бок…

Светлана смотрела на происходящее дикими от ужаса, бездонными глазами и закрывала глаза Леньке, словно тот мог понять, осмыслить и ужаснуться в той же мере, что и она. Женщина боялась, что малыш напугается, однако это было не так, поскольку самым громким звуком в квартире был свист крови, выходящей из ран.

– У вас есть одна минута, – сказал молодой человек, не глядя на Светлану. Он был всецело занят тем, что снимал с себя залитый от верха до низа фартук и искал что-то в кармане другой рукой. – За это время вы должны собраться сами и собрать ребенка.

Скинув на пол фартук, он достал-таки из кармана чистый платок, вытер рукоятку странного предмета, который продолжал сжимать в ладони, и бросил его на пол.

– Не бойтесь меня. Я всего лишь человек своего времени, – тихо говорил он, наблюдая за тем, как женщина снимает с веревки и сворачивает сырые пеленки, подгузники, рубашки, укладывает все это в узел и одевает ребенка.

– Кто вы?.. – задыхаясь, спросила она, натягивая на голову мальчика вязаную шапочку.

– Я не могу вам сказать. Но ваш муж жив, он думает о вас, и он знал, что я приду за вами.

– А он хотел, чтобы вы пришли?

– В противном случае меня здесь не было бы. Нам пора уходить. Во дворе соседнего дома нас ждет машина…

Через пятнадцать минут после ухода мужчины и женщины квартира снова наполнилась людьми. Пятеро или шестеро мужчин – точное их число понять было трудно из-за их постоянных передвижений по жилищу – молча ходили по паркету, стараясь не наступать в слившиеся в одну лужу два потока крови, нагибались, поднимали заинтересовавшие их предметы, осматривались, переговаривались.

В этой находящейся в постоянном движении толпе выделялся один человек. Он был высок ростом, ленив взглядом и медлителен в движениях. Так обычно ведут себя люди, привыкшие, что всю черновую работу за них делают другие. Их удел – сбор, анализ, классификация и доклад. Лицо этого человека лет сорока трех–сорока пяти на вид украшали (хотя более верным будет сказать – простили) очки с линзами круглой формы, в пластмассовой оправе черного цвета. Чуть обвислые, как у бульдога, щеки мужчины были выбриты до синевы, бачки отсутствовали, и пока он не снял шляпу, утирая вспотевший лоб, складывалось впечатление, что он лыс. На самом же деле выяснилось, что волосы у него присутствуют, но в виде жидкой шапочки, аккуратно выведенной по окружности. Все время нахождения в квартире, на полу которой лежали в скрюченных позах Мямля и Херувим, а находились здесь эти люди во главе с очкастым начальником уже около получаса, мужчина не произнес более пяти слов. На доклады подчиненных, то и дело подходивших к нему, он реагировал скупо, все больше кивая в ответ разными движениями, означавшими то «хорошо, продолжайте», то «прекратить немедленно», то «поступайте как знаете, меня же интересует результат, а не способ его получения».