Шелестов сейчас работал безошибочно. Фраза о том, что «геройские поступки жизнь украшают, ошибки же в состоянии зачеркнуть все», была сказана Сталиным на последнем заседании начальников управлений разведки и командующих военными округами месяц назад. Шелестов присутствовал на этом заседании и видел, с каким чувством Сталин произносил эту фразу. И сейчас, пользуясь случаем напомнить Самому о значимости для него каждого слова Сталина, Шелестов играл наверняка. Пусть фраза не совсем вписывалась в эту конкретную ситуацию, главное другое – замначальника военной разведки помнит каждое наставление вождя.

– Я хотел просить вас, товарищ Сталин, разобраться в деле капитана Корнеева и дать ему работу, достойную его морально-волевых качеств.

После долгого молчания раздался медлительный голос:

– А вы готовы поручиться за этого человека… как вы его назвали? Корнеева? Вы готовы поручиться за него лично?

– Как за самого себя.

Шелестов знал, скольких сгубила эта, сказанная в сердцах, фраза. Скольких она отправила на эшафот, скольких обесчестила…

– Тогда зачем вам мое вмешательство, товарищ Шелестов? Кадры в военную разведку подбирает сама военная разведка. Что же касается ошибок Корнеева… – было слышно, как Верховный посасывает трубку. – Если на его руках нет крови своего народа, если он не помышлял о радости себе во вред другим, то почему же мы должны бросать человека в беде? Этот вопрос вы могли бы решить и без меня, полковник… Когда состоится операция?

– Через час и пять минут.

– Тогда не теряйте времени на разговоры со мной и действуйте, – голос в трубке впервые зазвучал жестко. – Однако я хотел бы задать вам еще один вопрос. Вы говорили что-то о семье Корнеева. Есть достаточные основания полагать, что с ними все будет в порядке? Где они сейчас – вам известно?

– Так точно, товарищ Сталин… Со Светланой Леонидовной и ее сыном все будет в порядке.

– Светлана – хорошее имя, товарищ Шелестов, я люблю это имя… Но я не слышал ответа на вопрос, где они.

– По сообщению лица, вступившего с нами в контакт по настоянию Корнеева, они находятся в качестве заложников по адресу…

Уже попрощавшись и положив трубку на рычаги, Шелестов понял, что ничего, что изменило бы жизнь Корсака к лучшему, еще не произошло. Вмешиваться в подбор кадров для военной разведки Иосиф Виссарионович не желает, а вот к адресу, где находится семья Ярослава, проявляет такой живой интерес, словно это семья не Корсака, а его дочери, Светланы Аллилуевой… Шелестов не видел и не слышал, но чувствовал, как шуршит карандаш по бумаге, записывая название улицы, номер дома и квартиры…

– Паша! – крикнул Шелестов в трубку телефона внутренней связи. – Ко мне, немедленно!..

Глава 15

Светлана впервые получила возможность приготовить пищу сама. Все время пребывания в плену им с Ленькой приносили еду, которая была даже довольно вкусна, но совершенно непригодна для ребенка. После того как Ярослава увели на ее глазах, у молодой женщины пропало молоко. Началось это не сразу, и лишь к концу последующего после их пленения дня Светлана поняла, что теперь ей нечем кормить сына. Она уже давно использовала прикорм – тертую морковь, каши, сейчас же ситуация сложилась таким образом, что готовить для ребенка приходилось по четыре раза в сутки. Икру, картошку фри и мясо, которое постоянно поставляли им бандиты, по понятным причинам нельзя было есть Леньке, и все дни Света умоляла головорезов Червонца принести ей керосинку, молока и круп.

И лишь только сейчас, вечером пятнадцатого по счету дня заточения, один из угрюмых, быковатых на вид бандитов, Мямля, во время очередного похода в город за провизией выторговал у какой-то старухи керосинку и там же на рынке прикупил овсянки и несколько пригоршен риса.

– Больше ничего нету, мама, – пояснил Мямля, постоянно называющий Свету «мамой», а Леньку «писькарем». – Масло вот еще и молока бидон. Хватит?

Боже! Хватит ли этого?! Да это то, что нужно!

И уже через полчаса Мямля и Херувим ходили вокруг да около, вдыхая давно позабытый аромат каши с маслом на молоке.

– Вот! – Света, накладывая Леньке в тарелку, ткнула в сторону бандюганов крепкий кукиш. – Попробуйте хоть один рожу в кастрюльку сунуть!.. Идите жевать свой шашлык по-карски и хлебать свое вонючее пиво!

Мямля и его подельник вывалились из кухни и принялись за шашлык. Остаток вечера они проводили как обычно. Херувим с тоскою во взгляде и слюнями во рту сидел, развалясь на диване, уложив ноги на видавший виды пуф, и в упор, не скрывая этого, любовался бедрами Светланы, вырисовывавшимися под узким платьем. Мямля, когда не находился в туалете или не курил, постоянно либо ел, либо спал. Несмотря на такую занятость, оба бандита бросали все свои приятные дела и мгновенно превращались в слух и зрение, едва за стенами слышались посторонние звуки или мелькали непонятные тени за окном.