Читаем Принц воров полностью

Наверное, много кому было что возразить Червонцу, но замершие на полу два тела с гримасами ужаса на лицах заставляли их держать свои мысли при себе, а язык за зубами. Червонец применил метод, которым еще недавно вовсю пользовался Святой, – карать ослушание немедленно. Кто знает… не будет ли с Червонцем лучше, чем со Святым… – думали все, выходя друг за другом из квартиры.

Но перед тем как выйти, Хохол, высокий бандит с мощными руками, дезертировавший из воинской части в начале сорок второго года и прибившийся к отребью Святого, провел пальцем по длинному усу и, облизав сухие губы, спросил:

– Сколько жа в хрузовике том, коли мы усе как те Капоны жити зачнем?

– Девятьсот восемьдесят пять миллионов рублей, – спокойно ответил Червонец, раскладывая деньги по стопкам. – Что-то около пяти с половиной миллионов американских долларов. Для примера, Хохол: порция горилки, то бишь виски, в подпольном баре Чикаго стоит двадцать центов. То есть бутылка уйдет за два доллара. На наши деньги это что-то около четырехсот рублей. У нас же флакон «ваксы» идет за сто рублей. Пусть еще сто рублей с каждой бутылки съест дорога и другие расходы, включая мзду «красноперым» и капитанам. Но через шесть месяцев мы будем иметь уже в три раза больше, чем имели, и даже не нашими деньгами, хотя и новыми, а валютой!

Эти простейшие арифметические подсчеты стали предметом для раздумий бандитов. И хотя в план смешения русской и заокеанской красивой жизни верилось плохо, каждый из людей Червонца, выходя за дверь, думал о том, что, быть может, вор и прав. Многое кажется невозможным только потому, что никто раньше этим еще не занимался. Но все же недоверие и подозрения не оставляли их. Уж очень не верилось в предприятие, где можно, не убивая, не грабя и не стреляя, выручить почти три миллиарда рублей за смешные полгода. Людям, привыкшим добывать водку, хлеб и одежду с ножом в руке, перешагивая через трупы, не верилось, что за океаном их поймут и примут.

А потому каждый из них успеет за указанный вором срок побывать на кладбище и увидеть на склепе пана Стефановского крохотную картонную табличку, на которой простым карандашом будет написано: «Неужели и ты настолько туп?» – и сомневаться в том, что это почерк Червонца, будет невозможно.

Прочтя это, каждый постарается убраться с кладбища побыстрее, получив новые сведения для своих подозрений.

– Я знал, что ты не уйдешь, – сказал Червонец Корсаку, который тоже сунул деньги в карман куртки, однако последовать примеру остальных не торопился. – Да если бы ты и решил уйти, я бы тебя не отпустил.

– Ошибаешься, однако, – просто заметил Слава. – Я бы ушел. И Крюк был бы мне не помеха. Просто мне некуда идти. Да и ищут меня, в отличие от твоих архангелов.

В квартире их осталось трое, где третьим был, конечно, молчаливый Крюк. Он-то уж точно не стремился ни к женщинам, ни к выпивке, ни в камеру Крестов.

Ушел и Сверло, которому кое-как наложили шины на правую руку и вкололи дозу морфия. Поймав «приход», закоренелый морфинист Сверло, казалось, позабыл о своем увечье. На губах его играла блаженная улыбка, а глаза неестественно расширились.

После ухода бандитов в квартире повисла тишина.

– Уходить придется втроем, – помолчав и докурив пятую или шестую за полчаса папиросу, нарушил тишину Червонец. – Я не верю в то, что кто-то из них не окажется в руках чекистов.

– Зачем же ты отпускал будущих потенциальных свидетелей?

– А зачем ты отпускал своих грибников, будущих потенциальных «языков»? – поглаживая перевязанную руку, не замедлил со встречным вопросом Червонец.

Эту ночь Ярослав не спал. Лежа на диване новой, уже третьей по счету квартиры, коих у Червонца, благодаря стараниям Святого, оказалось в Питере больше, чем у НКВД явок, отставной капитан смотрел в потолок и прислушивался к мерному посапыванию Червонца. Крюк в соседней комнате не издавал никаких звуков – Корсак уже давно обратил на это внимание. Крюк не сипел во сне, не храпел, не вздрагивал и даже не заходился вздохами, как обычные люди, однако всякий раз, как бы случайно проверяя его, Ярослав убеждался в том, что тот действительно спит.

До назначенного Червонцем времени «Ч» оставалось менее суток. Слава раз за разом обдумывал варианты, при которых можно было бы предупредить Шелестова, и раз за разом таковых не находил.