— А-а, — тихо отозвался Александр. — Да, действительно. И они — она, — кто бы они ни были, действительно рассчитывают на то, что он так или иначе завладеет Замком Розы?

— Думаю, да. Он был самым очевидным кандидатом — наследник, к тому же его легко внедрить путем брака. Я мало что знаю о твоей стране, мой господин, но, насколько я понимаю, это место легко удерживать, оно контролирует и дорогу на север, и пути к порту на востоке, в котором мы высадились, я прав?

— Этого я точно не знаю, но… Ведь маловероятно, что он попытается совершить что-либо сейчас? Даже если убрать с дороги меня, герцог, наверное, ясно дал понять в той беседе, что ему известно о связях графа с кликой и что графу не стоит питать надежд на руку госпожи Алисы? Какую лучшую причину он мог представить графу в объяснение, почему были обойдены его претензии на руку дочери? Чего же ты страшишься? Что еще ты слышал?

— Ничего определенного. Но я присутствовал в зале, когда явился гонец с вестью том, что герцог возвращается домой из монастыря Святого Мартина, и я следил за графом, когда герцог представлял тебя людям как супруга госпожи Алисы. И после — когда все были заняты приготовлениями к пиру — я последовал за графом Мэдоком, чтобы поглядеть, что он станет делать. Я в силах распознать замышляемое у меня на глазах убийство, мой господин. Он отправился переговорить с капитаном своих людей, и, хотя я не слышал ничего из того, что было сказано, я видел их лица. Тогда я попытался предостеречь Бельтрана, но домоправитель был полон мыслями о свадьбе и слишком увлечен предстоящим празднеством — и к тому же он бы мне не поверил. Бельтран — человек простой, и для него это место, после того как он всю свою жизнь здесь прожил в мире, — само воплощение мира и порядка. Пусть в недавние дни здесь и возникали разногласия, но теперь, с возвращением герцога, он не способен понять, что кто-то станет чинить здесь зло. Более того, он не поверил бы, что герцогу или госпоже Алисе способен причинить вред их же родич. Не поверит он с готовностью и в то, — голос, в котором слышался слабый иноземный акцент, слегка дрогнул, — что могу сказать я, иноземец и еврей, о родне его хозяина. Так что я пришел к тебе.

— И что бы ты хотел, чтобы я сделал?

— Господин, — теперь голос Иешуа уж точно изменился, в нем зазвучали настойчивость и облегчение, — не мог бы ты пройти в покой герцога? Они с графом Мэдоком не так давно закончили беседу и разошлись спать. Я подождал, чтобы спокойно препроводить моего господина в опочивальню, и в настоящий момент все спокойно. Но там только один человек, чтобы прислуживать ему, слуга, который обычно спит во внешнем покое. Я было думал, что выставят стражу, но в замке никогда не было в том нужды, и это никому не пришло в голову. И потому, господин, не мог бы ты пойти туда сейчас? Подождать там ровно столько, сколько потребуется мне, чтобы поднять людей герцога и прислать их стать у порога? Для этого тоже мне нужно твое соизволение. Я уже побывал у входа в восточную башню и запер на ключ графских солдат. Если утром выяснится, что ничего не произошло, они ничего не узнают — я отопру их, когда рассветет.

— Молодец. Ты верно поступил. Я пойду. Только дай мне минуту надеть что-нибудь и захватить меч. И, быть может… если моя госпожа проснется, увидит, что меня нет, она решит, что ее отец в опасности…

— Я разбудил Мариамну. Она здесь со мной. Она на всякий случай посидит у постели твоей госпожи. Будем молиться Господу, который для нас один, чтобы нам не пришлось пугать ее и что все мои тревоги оказались напрасны.

— За исключением испорченной брачной ночи!

— Будем надеяться, ты вернешься к своей госпоже задолго до того, как она пробудится, — твердо ответил Иешуа и повернулся, чтобы тихо позвать: — Мариамна? Подойди сюда.

Девушка поджидала, притаившись среди теней в следующей оконной арке. Когда Александр отправился за своими одеждой и оружием, она подошла ближе, остановилась подле Иешуа, чтобы шепотом задать ему какой-то вопрос, на который последовал такой же едва слышный ответ. А потом служанка беззвучно проскользнула в опочивальню к ложу своей хозяйки. Алиса не шелохнулась. Александр, уже полностью одетый, с мечом в руке, поднял в приветствии клинок и столь же беззвучно покинул опочивальню.

Иешуа уже исчез. Александр бесшумно в мягких башмаках из оленьей кожи побежал по переходам в сторону герцогских покоев.

Глава 37

Покои герцога располагались в южной части замка: чтобы попасть туда, Александру надо было добраться до угловой башни, ощупью найти себе дорогу (поскольку света на башенной лестнице не было никакого) вниз по дюжине ступеней спиральной лестницы, а затем отыскать дверь опочивальни Ансеруса. Из кратких наставлений, которые успел дать ему Иешуа, Александр знал, что это должна быть третья дверь по коридору на самом виду, поскольку ее обычно освещали два факела, каждый в своем кольце по обе стороны арки.

Ясно видно было также и то, когда Александр выбежал в круг света, отбрасываемого фонарями, что дверь в герцогский покой стояла настежь.