Читаем Пряный кофе полностью

– Кто наносит удар? Добрый вечер, – улыбнулась я присутствующим и вновь повернулась к журналисту. – Не томите же, отвечайте.

– Кто? Этот человек с тысячью лиц! «Обеспокоенная Общественность», «Ироничный Джентльмен», «Остроум», «Призрак Старого Замка», «Ворчливый и Саркастический, но искренне Ваш» – нынче у него новое имя. Вот, полюбуйтесь – «Любезная Ехидна»!

– Это вы ко мне так обращаетесь? – не удержалась я от шутки. Раздались смешки, и ла Рон побагровел – смущался он редко, но если уж попадал в неловкую ситуацию, то сразу же терялся. Воистину, странное качество для журналиста… – Простите, кажется, то была неудачная острота. На самом деле я поняла, что вы говорите о новом псевдониме. Прошу, не сердитесь и передайте мне газету – я горю желанием ознакомиться с новым опусом вашего зловещего оппонента.

Статейку я прочитала быстро. Почерк Остроума действительно угадывался с первых строк, но само содержание опуса не было таким уж вызывающим. «Любезная Ехидна» лениво покусывала за пятки самых известных журналистов Бромли, уделяя особое внимание некоему «любителю поиграть в детектива». По расплывчатому описанию в этом любителе не без труда угадывался ла Рон.

– Вы попытались его разоблачить? Остроума, я имею в виду, – поинтересовалась я, откладывая газету.

– Попытался, – ворчливо признал ла Рон. – По просьбе вашего друга, между прочим. Детектива Норманна. Но клятый Остроум просто неуловим! Мечтаю о том дне, когда кто-нибудь более проницательный, чем я, раскроет его инкогнито.

– Это было бы интересно, – согласилась я.

– Жду не дождусь… Ох, лёгок на помине! – воскликнул вдруг ла Рон.

– Остроум? – недоумённо поинтересовалась миссис Скаровски, сидевшая рядом со мною.

– Нет, – покачал головою ла Рон и указал на дверь. – Детектив Норманн.

На пороге кофейни действительно стоял Эллис – собственной персоной.

Мэдди, уже заранее предупреждённая о визите детектива, быстро накрыла столик за ширмой. Однако Эллис выглядел таким измученным, что даже запечённый в горшочке паштет под шапкой из картофеля и зелени не произвёл на него должного впечатления. Меланхолично вертя в руках вилку, детектив глядел в одну точку. Под глазами залегли свинцовые тени.

– Это из-за утопленниц? – посочувствовала я ему, когда Мадлен торопливо упорхнула на кухню. Эллис точно очнулся от раздумий.

– Утопленницы? Нет, не в них дело, хотя побегать мне пришлось изрядно… Дело было лёгкое. Убийства из-за денег особой изощрённостью не отличаются, если, конечно, мы говорим не о высшем свете. У меня… как бы выразиться… личный интерес.

Тут мне стало по-настоящему любопытно. Когда Эллис в последний раз говорил о «личном интересе», речь шла об убийстве воспитанников из приюта святого Кира Эйвонского. Неужели снова?..

– Личный?

– И ваш личный интерес тоже, пожалуй, – улыбнулся он, несколько оживая. – Я давно откладывал одно дело, а тут мне словно судьба намекает… Вы знали, что на месте театра Уиллоу собираются строить швейные мастерские?

– Мастерские на месте театра? Странно звучит, – откликнулась я машинально, вспоминая, где находится упомянутый театр. – Такой район… В какой-нибудь салон я бы скорее поверила.

– Ну, район там не настолько респектабельный, надо сказать. Неважно, впрочем, – отмахнулся Эллис и выжидающе уставился на меня. – Вы что, правда не помните, Виржиния? Ну и ну. Это же в Уиллоу чуть не сгорела ваша компаньонка, Мадлен Рич. То самое место, где для неё всё началось – и едва не закончилось навсегда. И знаете, что я думаю? Это лучшая точка отсчёта… для моего расследования.

Я отпила кофе и едва не поперхнулась – вместо сахара в нём почему-то оказалась соль. Соль и сливки – ужасное сочетание.

– И что же вы собираетесь расследовать?

Глаза у Эллиса стали что ноябрьский лёд.

– Мадлен признавалась, что частично потеряла память после того пожара. Она не знает, где её семья, откуда она родом… Я хорошо представляю, что это такое – не знать своих корней, и… и… На Сошествие я хочу сделать ей подарок. Виржиния, вы поможете мне докопаться до правды?

Я помедлила всего несколько секунд, прежде чем решительно ответить:

– Нет.

– Тогда я рассчитываю на вашу помощь. Мне бы перемолвиться словечком с… Виржиния, что-что вы сказали?

– Я сказала «нет», – у меня вырвался вздох. – Не уверена, что это хорошая затея, Эллис. Конечно, мне хотелось бы знать о Мэдди больше, но вот сама она не любит вспоминать о прошлом. Когда бабушка… то есть леди Милдред нашла её, то Мадлен была в ужасном состоянии. У неё до сих пор осталось множество следов от ожогов и ран, к счастью, не на лице. Вы ведь заметили, что она никогда не носит платья с коротким рукавом, даже в летнюю жару? – спросила я, и Эллис покачал головой. – Забудьте тогда… Леди Милдред немного расспросила о Мадлен тех, кто работал вместе с ней, но многие к тому времени уже разъехались по провинциальным театрам. Рассказы были весьма противоречивыми, а одна пожилая актриса даже назвала её «истерической особой» – это Мадлен-то! Сама Мэдди утверждала, что потеряла память, но… – я умолкла. Эллис понимающе кивнул: